Вот что странно: одновременно отталкивать Бэлтрена Драко, упираясь в его широкую грудь, и вместе с тем изо всех сил желать продолжения. Противоречивые чувства раздирали меня пополам, но разумность и на этот раз взяла верх.
— Да как вы смеете?! — я все же высвободилась из объятий.
— Почему нет? — самодовольно заявил дракон. — Мне казалось, я заслужил благодарный поцелуй, ведь сегодня спас вас от нашествия нежити."
"— Ничего подобного! — возразила разгневанно. Меня поколачивало: не то от возмущения, не то от одного воспоминания об отряде мертвяков.
— Мы бы и сами справились, без вашей помощи. И не вы ли, сеньор Бэлтрен Драко, утверждали, будто прислужники некромантов не желали нам вреда?
Дракон в долгу не остался.
— Не вы ли утверждали, будто поднятые могут легко выйти из-под контроля некромантов? Достаточно, Каталина, хватит уже этих игр и условностей, — голос Бэлтрена стал мягче, проникновеннее. Он подкрадывался ко мне как огромный боевой кот, прищурившись и с легкой улыбкой. — Мы с тобой живем в одном доме, едим за одним столом.
Хотелось бы еще спать в одной постели, но это дело времени. Не пора ли обращаться друг к другу на ты?
— Вот еще! — отбежала подальше и на всякий случай отгородилась тазом с очистками. Судя по усмешке дракона, спрятаться от него за таким нелепым щитом было делом гиблым. — Никакого перехода на ты и спанья в одной постели. Вы невыносимы, сеньор. Ваша вынужденная слабость после нападения ввела в заблуждение матушку Грэси, но не меня. Я вас насквозь вижу.
— И что же именно вы видите, позвольте поинтересоваться?
Бэлтрен сложил руки на массивной груди. Похоже, ситуация его забавляла.
А меня выводила из себя. Откровенно бесили его уверенность и непреклонность.
— Вы спокойный и покладистый только будучи без сознания, сеньор Бэлтрен, — сообщила ехидно. — В остальное же время являетесь образчиком эгоизма и напыщенности. Хотя, при желании, умеете скрывать это.
Я гордилась собой: не только не поддалась драконьему искушению Бэлтрена, но и сумела высказать ему все в лицо.
Так-то, пусть не считает меня легкой добычей.
— Брось, Каталина, — попросил он с возбужденным придыханием. — Тебя влечет ко мне не меньше, чем меня к тебе, признай, наконец, это. Не стоит разжигать в себе ненависть, пряча за этим настоящие чувства. Просто признайся, что хочешь меня.
Он сделал шаг навстречу, опасно прищурился.
— Мы не переходили на ты, сеньор! — заявила, сохраняя достоинство, несмотря на таз с отходами в руках.
