— В тебе я теряюсь, как в кусте ежевики. Ты жгучей аджики и слаще клубники…
— Полагаю, он голоден, — заметила Ялина задумчиво. — Надо будет приготовить ему ягодный пирог по возвращении домой.
— Если сеньориты закончили обсуждать меню на ужин, прошу продвигаться вперед, — рыкнул Бэлтрен. — Только осторожно, маленькими шагами.
Продвигаясь, Бэлтрен одновременно снимал магическую защиту, что установил Фабио. Дело шло медленно, но верно. Бэлтрен использовал прием дядюшки: маскировал свою магию под его, искусно вплетая в чужие заклинания нужные элементы.
Жаль, нельзя разом снять со всего замка, это было бы слишком заметно…
Но вот мы добрались до круглого окна бойницы — слишком маленького, чтобы пролез человек. Там, внутри, ведьмы усердно чертили на полу пентаграмму. Расставленные по периметру черные свечи давали такой же темный густой дым, убегавший к потолку. От разведённого в центре огня шел сильный жар, как брызги фонтана, вокруг разлетались оранжево-красные искры. Иногда они попадали на подолы или волосы ведьм, но те не обращали внимания на такие мелочи, усердно занятые делом.
— Все, я пошла! — объявила Ялина. — Сеньор Драко, окажите услугу, расширьте проем. Моя магия может только разнести бойницу, а это слишком громко.
— Постой, — нахмурился Бэлтрен. — Здесь что-то не так, нужно проверить.
Ялина ждать не стала и, выкинув вперед руку, произнесла заклинание, с грохотом проделавшее дополнительную дыру в башне.
— Не высовывайся пока! — скомандовал дракон, и мы с ним вжались в стену по обе стороны от расширенной бойницы.
— Сестры, остановитесь! — призвала Ялина, входя в центр пентаграммы. — Вы не должны выполнять волю этого старого идиота. Он задумал подлость! Решил погубить ребенка, в котором вся наша жизнь… Наша надежда и наше будущее.
— Мы знаем, кто она… — многоголосым эхом испуганных голосов отозвались ведьмы.
Напротив бойницы заклубился дым, и из него вышагнул Фабио. Точнее, это был совсем не он…
Это существо не походило ни на человека, ни на дракона. И если Бэлтрен при частичном обороте выглядел изящно и даже грациозно, то его дядя напоминал жуткого монстра из преисподней.
Оскаленные клыки на вытянутой морде, складки драконьей кожи на голове, напоминающие капюшон. И крылья, обвисшие и жалкие, скрывающие очертания фигуры. Когтистые серые лапы вместо ладоней."
"Вздрогнув, я отпрянула от окна и приложила ладонь к бешено бьющемуся сердцу.
Это его я видела в своем кошмаре. Под его лапами вяли цветы и засыхала земля.
