Продолжайте держаться вместе и присматривайте за остальными обитателями замка, особенно за Антией и Каталиной. А я усилю охрану и магическую защиту замка. И, пожалуй, временно ограничу поток просителей. Хотя, сдается мне, Тучку отравил кто-то, кто хорошо нам знаком.
— Сеньора Селсо Переса не было в замке этой ночью, — напомнила я. И тут же добавила: — Хотя… Это не значит, что он не мог вернуться. А что насчет Лусии Ортис? Ты ведь следил за ней все время, что она пробыла в замке.
Бэлтрен поджал губы и произнес извиняющимся тоном:
— Вообще-то не все время она была под моим контролем.
Во время нашего шутливого сражения я несколько ослабил контроль.
— Этого могло хватить Лусии, чтобы подбросить отраву? — уточнила я. — Или она сделала это, когда уезжала.
— Последнее исключено, — покачал головой Бэлтрен. — За ней и другими гостями постоянно следят верные мне люди. Она не смогла бы сделать это незаметно.
— Значит, первое… — вздохнула я. С сочувствием посмотрела на Локо и Тучку, лежавших рядом. — Выходит, я виновата, что котик пострадал.
И, боюсь, пострадал он из-за того, что был опасным свидетелем. Для магов не секрет, что боевые коты улавливают магию и даже могут взять след. Возможно, Тучка что-то учуял или кого-то. И нашего котика попытались убрать. Но я… — Перевела взгляд на Бэлтрена и непроизвольным жестом скрестила на груди руки, словно защищаясь. — Я тоже свидетель. Наверняка тот, кто решился напасть на дракона и боевого кота, знает, кто помог тебе. И те разноцветные всполохи… Я видела их и…"
"Договорить мне не дали.
Бэлтрен привлек меня к себе и порывисто обнял, как будто защищая собой от всего света. Мне тут же стало так тепло и комфортно, что даже страшные мысли моментально вылетели из головы.
— Нет, Каталина, тебя никто не тронет, — пообещал Бэлтрен Драко. — Ни тебя, ни Антию, ни животных. Никого в этом замке. Знаю, я бываю грубым и заносчивым, но в деле защиты мне нет равных. Ты же знаешь, как ревностно драконы берегут свое добро.
— Мы твое добро? — уточнила я, взглянув в бездонные графитовые глаза.
Сейчас они не были холодными или надменными, напротив, в них плескалась нежность и решимость выполнить данное обещание.
— Именно. Вы самое доброе и дорогое, что есть у меня. — Тыльной стороной ладони Бэлтрен коснулся моей щеки. — Я очень изменился, Каталина. Ты изменила меня. И больше всего на свете я дорожу тем, что есть у меня теперь. Тобой, Антией, Локо, Тучкой, даже ворчливой, но справедливой и доброй матушкой Грэси. Вы моя семья.
