– О чем ты, Коля?!
– К твоему сведению, драгоценный ты мой, я не бизнесмен, а бандит. И ты получишь не политическую статью, а самую что ни на есть уголовную. За сотрудничество и пособничество. Тебя устраивает такая перспектива? Ближайшие пять лет твое место будет не в Государственной Думе, а у параши, рядом с лагерными «петухами»!
– Чего ты от меня хочешь?
Гордеев поднялся. Выглядел он подавленно. Колян ухмыльнулся:
– Расслабься, Павлуша. Позволишь мне так тебя называть?
– Изволь, если это тебе доставляет удовольствие, – поморщился, словно от зубной боли, Гордеев.
Колян сделал вид, что не заметил сарказма Павла Несторовича.
– Для начала давай все-таки присядем. Хочу тебе признаться: надоело мне сидеть в самом конце стола. Мое место здесь, – он уверенно оттеснил Гордеева в сторону, оставив ему местечко по правую руку от себя. – Вот так-то будет справедливее. А ты присаживайся, Павел Несторович, чего застыл верстовым столбом? Сел?.. Вот так-то оно лучше будет. Так вот, хочу тебе сказать: как только я вхожу в этот кабинет, ты должен освобождать мне стул.
Деньги, на которые ты пьешь, жрешь, шикуешь с бабами, мои! А следовательно, и весь этот кабинет со всеми потрохами принадлежит мне. Усек?.. Это первое! Второе: я предлагаю оставить все так, как есть. Ты будешь получать и деньги, по-прежнему станешь устраивать свои поэтические тусовки, точить на них лясы: Будешь сорить долларами в кабаках, тратить их на баб:
– Послушай:
Щеки Павла Несторовича слегка порозовели – он понемногу приходил в себя и готовился к отпору.
– Нет уж, я долго слушал твою болтовню, теперь ты слушай меня. Ты находишься у меня вот здесь, – сжал Николай кулак. – Мне нравятся твои честолюбивые замашки, только давай не будем пока рваться в Москву. Широко шагаешь – штаны порвешь. Всему свое время. Столица далеко, а ты мне нужен здесь. У тебя очень неплохо подвешен язык, ты умеешь вешать лапшу на уши толпе, в городе у тебя наберется немало сторонников: Поэтому для начала тебе нужно будет баллотироваться в мэры.
Никогда не знаешь, где найдешь, а где потеряешь. Кто бы мог подумать, что под маской простодушного парня, сущего лоха, прячется такой монстр! Вот метаморфоза!
– Но ведь мэра никто не снимал. А выборы еще не скоро: – начал оправляться от шока Гордеев. Теперь он мог смотреть в глаза Радченко, не отводя взгляда.
– Снимут! – серьезно сказал Николай. – Указ уже подписан.
– И кем же, позволь спросить?"
"– Мной.
