Надежда вела машину решительно, по-мужски, умело маневрируя на дороге и все прибавляя газу.
– Если ты будешь так торопиться, то мы с тобой до лесочка можем и не доехать, – как можно мягче предупредил Федор, стараясь не выдавать своего напряжения.
– А может быть, я поэтому и спешу, что мне не терпится доказать тебе, что я люблю только тебя. Я же вижу, как ты напрягся. Ревнуешь, да?
Федор промолчал. Первоначальная боль от услышанного быстро рассосалась. Он примирился со случившимся, решив, что Надежда поступила так ради него, и думал лишь о том, как бы поскорее заняться с ней любовью.
Надежда посигналила фарами «девятке», требуя освободить полосу. Водитель, коротко стриженный парень, хмуро посмотрев на Надежду, выбросил вверх средний палец и перестроился правее.
– Нахал!
Наконец «пежо» сбавил скорость, съехал с асфальта на проселок и, переваливаясь на ухабах, покатил к лесу. На опушке Надежда свернула с дороги, машина, треща сучьями, углубилась через прогалину в густой орешник и остановилась. Заметить ее с дороги было невозможно.
Надежда потянула за крохотный рычажок, и высокое сиденье мягко откинулось назад.
Взгляд у Надежды изменился. Это была уже не та строгая дамочка, которая высокомерно посматривала из своей иномарки на «Лады» и «Москвичи», – теперь это была самка, возжелавшая страсти.
– Иди ко мне.
Голос у Надежды тоже изменился – он стал глубоким, воркующим, зовущим.
Федор невольно улыбнулся:
– А может быть, все-таки попытаемся это сделать на заднем сиденье? Там места побольше, покомфортабельнее будет.
– Нет, я хочу здесь. – И Надежда стала решительно стягивать с себя узенькие черные трусики.
На несколько секунд Угрюмый был заворожен этим зрелищем. А когда на мягкий импортный коврик упала и юбка, малыми размерами напоминавшая набедренную повязку девушек из племени папуа, Федор страстно сжал пятерней гладкое мраморное бедро любовницы.
– Открой верх, – попросила Надежда, запрокидывая голову. – Я хочу видеть небо. Ты же знаешь, что я очень романтичная натура.
– Ты хочешь получить все удовольствия сразу, – улыбнулся Федор, выше и выше продвигая ладонь по ее бедру.
Его прикосновения становились все нежнее. – Кстати, а как открывается верх твоей коробочки?
Надежда слегка раздвинула ноги и произнесла:
– Нажми вот на эту черную кнопку. Только, Бога ради, не убирай руку.
– Как же я тогда открою верх? – поинтересовался Угрюмый.
– Другой рукой.
В такие минуты Угрюмый не отказывал себе в удовольствии помучить Надежду.
– Это очень сложно.
