Подобное пиликанье совсем ни к чему, когда нервы напряжены до предела и даже обыкновенный телефонный звонок можно принять за милицейскую сирену.
– Слушаю, – сердито произнес Николай.
– А голос, Коля, у тебя не очень ласковый. Наш общий знакомый мне тебя совсем по-другому описывал. Знаешь, о ком я говорю?
– Кто это?
– Скоро узнаешь. Впрочем, наш друг майор обо мне должен был рассказывать… Не так ли, Глухарь?
За последний год Николай Радченко успел поверить в собственную исключительность и неуязвимость. Он жил так, как, по его понятиям, могут жить только боги: ни за что не отвечал и ни перед кем не отчитывался.
И сейчас этот звонок, грянувший словно гром средь ясного неба, заставил его вспомнить о том, что он отнюдь не высшая инстанция на этом свете. Оказывается, существуют куда более могущественные и влиятельные люди, с чьими интересами приходится считаться. Даже голос незнакомца был покровительственно-барским, словно Колян только что снял с его ног сапоги.
– Чего вам от меня надо? – сдавленно произнес Радченко, покосившись на Спиридонова.
– Немного, – произнес загадочный собеседник. – Да, я хотел поинтересоваться, тебе случайно не страшно? Ведь я знаю не только номер твоего сотового телефона, но и адрес, по которому ты живешь с женой, Надеждой, и даже знаю, как зовут тех баб, которых ты периодически трахаешь.
По спине Колина пробежал неприятный озноб.
– Куда жмешь?! Красный! – оторвал трубку от уха Колян.
Невидимый собеседник весело прыснул:
– Ты хочешь сказать, что уже дозрел?
– Это я не вам… Я в машине, – тон у Коляна был почти извиняющимся.
"
"Олег Спиридонов старался не смотреть на шефа. Он еще не слышал, чтобы Колян с кем-то так разговаривал, и старался показать, будто не замечает ничего особенного. Насколько он знал Николая Радченко, тот никогда и никого не боялся. Бойцы бригады между собой называли его «Коля Грозный». Радченко не ценил человеческих привязанностей – мерилом всех ценностей для него являлись денежные знаки. Он никого не приближал к себе – дистанция между ним и остальными членами бригады была такой же, как между боевым генералом и новобранцами, впервые примерившими пилотки.
А к новичкам он и вовсе относился как к пушечному мясу, которое безжалостно тратил в многочисленных разборках по всему региону. Не однажды случалось так, что бойца хоронили в первую же неделю его пребывания в бригаде. Однако опасность не отпугивала потенциальные кадры, и на место почившего «быка» устремлялась целая дюжина вышедших в тираж спортсменов.
