В коридоре светили оставленные фонарики, их было два на весь вагон.
По моим расчётам, мы уже должны были добраться до следующей станции, навскидку с учётом набранной поездом скорости мы проехали её час назад.
Никто не остановился тогда и не остановится сейчас, никто не выгрузит тела мужчин, не опросит свидетелей, не даст нам выйти. Мне уже стало казаться, что этот поезд не остановится никогда.
В желудке что-то заныло, должно быть, от голода. Всё, что у нас было – несколько бутылочек воды и печенье – мы отдали ребёнку.
Она, наевшись, крепко спала. Дед укачивал малышку и напевал ей что-то про солнце, которое всегда всходит, чтобы согреть людей. И в тот момент я подумал, что мы, может, его и не увидим, что, может, этот вагон последнее, на что нам придётся смотреть, и ещё на лица друг друга, если завтра их не станет меньше. Куда делся тот вежливый господин, о котором говорила Хосефа, я не знал. Я пытался ещё раз открыть двери, но они не поддавались. Закрыли нас здесь намертво. Может, он и правда им был – настоящим убийцей? Может, ключ был у него? Я стал перебирать в уме всех, кто остался.
Нас было шестеро взрослых: я и доктор, Хосефа, старик, болезного вида вдова и господин-двухбилетник, что поначалу остался спать в коридоре. Пару раз об него даже кто-то споткнулся, пару раз он кого-то вежливо обругал, после чего вернулся в купе. Его звали мистер Лембек, так мы к нему и обращались.
Полянский попросил документы у всех. Мы сели в свободном купе, собрали всё, что у нас было, и показывали друг другу билеты и паспорта, хотя что это даст, я так и не понял, пока не заметил, как Полянский следил за движением каждого, кто показывал ему документ.
Можно было подумать, что у преступника должны дрожать руки, но нет, они дрожали у обычных людей, у вдовы, у мистера Лембека, у Хосефы, даже у меня… Старик держался уверенней, да и кого он мог убить с ребёнком-то на руках. Хотя…
Я медленно проваливался в сон, вспомнил, что не проверил часы, провёл по ним потной ладонью – на месте. Они были единственным шансом на новую жизнь, только бы до неё добраться.
Темнота забирала меня, путая мысли и страхи, мешая всё в голове. Лица Амаро и Майлза смеялись, появляясь из холодного мрака, и исчезали опять, оставив лишь смеющийся рот…
– Если захочешь бежать, – оскалились зубы Амаро, – то вот…
В меня полетели листовки, десятки, сотни и больше, они разлетались по кругу, собираясь в большую воронку, окружая меня.
«Разыскивается вор-карманник» – мои лица поднимались в воздух.