– У вас всегда была открытая деревня.
Матис рассказал о жандармах, передал разговор с фельдфебелем.
Бергер задумался:
– Да, теперь это опасно. Но нет такой ситуации, из которой нельзя найти выход. Что-нибудь придумаем.
Колокольчик над дверью издал мелодичный звон. В мастерскую вошел представительный мужчина в черном костюме при галстуке и до блеска начищенных ботинках.
– Извините, если помешал…
Бергер заулыбался:
– О нет, герр Шибер, вы не помешали, мы уже закончили. Господин попросил почистить механизм.
– А мои часы готовы?
– Да, конечно, еще в полдень закончил.
– Очень хорошо.
Он небрежно бросил на стол купюру.
Бергер передал часы на золотой цепочке.
– Серьезная неполадка, герр Бергер?
– Лопнула пружина. Я заменил, теперь будут ходить долго.
– Благодарю.
Мужчина бросил мимолетный взгляд на Матиса и вышел.
– Кто это? – спросил Леон.
– Герберт Шибер, заместитель бургомистра.
– Шишка.
– Обычный завхоз в администрации, но целый заместитель.
– Да, самомнения ему не занимать.
– Черт с ним. Тебе надо уходить. Ты все понял насчет Влаха?
– Да.
– Смотри за ним в оба. А мы подумаем, как отправить к вам фотографа.
– Хорошо. Мне надо сделать покупки.
– Это делай открыто, пусть тебя видят.
– Да кому я сдался в городе?
– Сейчас мы даже в мелочах должны быть осторожны. Удачи.
– Удачи, Пауль.
Объехав магазины, Матис благополучно вернулся в деревню. Пост был на месте, знакомые жандармы свободно пропустили его.
Дома Матис передал Влаху слова руководителя подполья.
Эрик прикурил сигарету:
– Значит, мне не доверяют.
– Это не так, но ты сам пойми, Паулю необходимо убедиться, что ты действительно ушел с острова так, как рассказал. Если бы в тебе сомневались или не доверяли, то сам знаешь, что бы произошло. Тем более искать убитого взрывом заключенного никто не станет.
– И ты смог бы убрать меня?
– Да, Эрик, так же, как и ты, окажись я предателем. А раз подобного приказа не последовало, значит, все проверят, и совсем скоро.
Нам нужны люди, но привлекать их становится все сложнее. Мало истинных патриотов осталось, пропагандистская машина Геббельса делает свое дело, и потом, у многих семьи. Их понять можно. Кто хочет попасть в подвал гестапо?
Влах вздохнул:
– Но мы-то готовы сражаться за другую Германию? Нас не страшат ни подвалы, ни плен, ни смертная казнь?
Матис улыбнулся:
– Значит, мы из другого теста.
