Это ведь моя репутация. Прошу, поймите.
– Ну, раз так, – усмехается дракон, а затем смотрит на меня так, что я сжимаюсь. – Значит, Лея, увидимся в полночь.
– Но… – только и хочу сказать я, как Дерек решает продолжить.
– Анна, уведите ее и проследите, чтобы в этой маленькой головке не возникло опасных идей, – инструктирует он сваху, и та тут же хватает меня под локоть и с невиданной силой, точно мужик, тянет прочь. При этом нервно улыбается дракону, оголяя слишком длинные передние зубы.
– Ты извести меня хочешь? – кидает она мне, как только впихивает в дверь моей комнаты.
Вот, а еще недавно говорила на «вы». Непостоянная какая-то сваха.
– У меня было дело к Темнейшему, – отвечаю ей я.
– Какое у тебя может быть дело? – брезгливо прыскает Анна.
– А вам всё надо? – огрызаюсь я, и она багровеет так, что боюсь, как бы не дала мне затрещину, а потом не сказала, что так и было.
И ведь может. Для нее я служанка, которой просто подфартило.
– Слушай, ты, оборванка! – шипит она, наступая на меня выпирающими объемными формами.
– Будь благодарна за то, что здесь оказалась и не чини мне проблем, а то я как….
– Поняла! – тут же выпаливаю я.
Ни к чему с ней ругаться. Я вообще не конфликтная, хоть и ведьма.
А может, неконфликтная как раз потому, что в моем бесправном положении вообще опасно открывать рот. И я бы его не открыла сегодня, если бы не эта встреча с бывшим, вынувшая из недр души то, что я так хотела спрятать.
– Сегодня в полночь за тобой придет Вероника. Не вздумай выкинуть фокус, – велит Анна.
Фокус? Это, что, например? Сбежать? На ночь глядя в лес? Я не настолько безрассудна. А вот идея вовсе не явиться на испытание мне нравится всё больше. Тогда ведь меня точно уберут из списка?
– Поняла, – вновь киваю я и жду, пока эта женщина покинет комнату, но она, как назло, трижды оглядывается, пока выходит.
Наконец-то дверь за ее спиной закрывается, и я присаживаюсь на кровать рядом с моими пожитками, которые уже принесли.
В холщовой коричневой сумке лишь пара тряпок, расческа, мыло, щетка и блокнот, на который я не поскупилась перед коротким путешествием.
Второй такой у Гейба. Пишешь в нем, и слова тут же отражаются в блокноте-двойнике. Очень нужная вещь, когда приходится расставаться с маленьким сыном.
«Как Рейн?» – ложатся буквы под моим пером.
«Трижды спел ему твою песню, и он уснул. Всё у нас хорошо», – отвечает Гейб. Хорошо, что не заставил ждать. А то извелась бы.
«Как работа?»
Работа. Ага.
