Такой же темный и заваленный на один бок, только во дворе был порядок: метеные дорожки и последние астры у крыльца – фиолетовые и розовые. В доме было тепло, и «плакали» запотевшие окна. Надя полезла в подпол и набрала картошки.
– Как же вы одна управляетесь? – удивилась она.
– Почему одна? У меня сын в Питере. Сноха, внучка. Приезжают в августе, картошку копают, капусту снимают. Продукты привозят, лекарства. Сын еще среди зимы ездит. И весной. Это раньше было тяжело, когда скотину держала – корову, поросенка.
А сейчас чего? Одни куры. Какая с ними возня?
Надя чмокнула Нюру в сморщенную щеку.
– Спасибо вам!
– В баню-то приходите! – крикнула ей вслед Нюра.
Аркадий сидел на маленькой скамеечке у печки и подбрасывал дрова. Дом уже начал набирать тепло. Надя почистила картошку и стала накрывать на стол.
– Проголодался? – спросила она мужа. Он кивнул.
– Но поедим после бани. Перед баней оно неправильно.
Надя открыла гардероб и вынула оттуда две ветхие, залатанные простыни.
Нюрина баня стояла за домом, на краю огорода.
Крошечная, кривобокая, с одним подслеповатым оконцем, но топилась по-белому. Соседка дала кусок мыла и жесткую льняную тряпицу вместо мочалки.
В маленьком предбаннике Надя разделась и, замотавшись в простыню, зашла в парилку. Аркадий стоял у печки и ковшом поддавал воду на камни в жерле. Испаряясь, вода яростно шипела и вырывалась густым, тяжелым и плотным паром. У Нади перехватило дыхание, и она закашлялась.
– Садись на полати! – крикнул Аркадий.
Потом уселся рядом и крякнул: – Хорошо!
Напарившись, они выскочили в предбанник. Аркадий скомандовал:
– Снимай простыню! Я тебя окачу!
Надя замотала головой. Муж пожал плечами и вылил на нее ведро холодной воды.
Потом они снова пошли в парилку. Там было уже совсем жарко и трудно дышать, а Аркадий все удивлялся, какая у Нюры замечательная баня.
Нюра постучала в дверь и поставила на табуретку крынку холодного яблочного компота.
Потом они мылись в предбаннике, и Надя терла себя жесткой тряпицей до красноты.
– Давай потру спину, – предложил Аркадий.
– Справлюсь, – ответила Надя.
Потом, усталые, сидели на лавочке у Нюриного дома и отдыхали. К вечеру стало прохладней, и Аркадий набросил Наде на плечи свою куртку. Он сидел, курил и смотрел вдаль, на темный и густой лес на краю поля, прямо за Нюриным домом.
– Господи! Хорошо-то как!
Надя кивнула. Потом спросила у Нюры, что та думает насчет продажи дома. Нюра ответила, что желающие есть.
