Они оба буквально укутаны удушающим коконом из тяжёлых мрачных эмоций. И я принимаюсь неспешно разбирать их, распутывать по ниточке, определяя кому что принадлежит.
Странно. Раньше у меня не получалось действовать так отстранённо. Не получалось настолько абстрагироваться. Надо разобраться, что во мне изменилось. Но это потом. Сейчас важны эти люди и то, что их чувства могут мне рассказать.
− Вы хотели с нами поговорить, ярг? — нерешительно спрашивает кастелян, бросая на меня слегка удивлённый взгляд.
− Да. У меня к вам появились новые вопросы.
29.2
* * *Разговор затянулся на пару часов.
Поначалу, когда Янгмар прямо спросил, правдивы ли слухи о любовной связи Рагны с его отцом, ходо Хайкон попытался всячески это отрицать. И даже почти верил в то, что говорил.
Видимо, бедняге настолько претила сама мысль об измене жены, что он попытался просто забыть об этом, выбросить из головы, притвориться, что ничего такого не было. И если бы его ответы оценивались только с точки зрения «ложь, или нет», то они вполне могли бы сойти за правдивые.
Но стоило проанализировать его эмоции глубже, и мне открылись такие нотки, которые вряд ли будет испытывать человек, говорящий правду. Стыд, застарелый, горький, злой. Ревность, которая точно не в этот момент возникла, потому что в ней нет ни капли удивления и сомнения. Она настолько пропитала все чувства мужчины, что стала его частью. Он принял её, как родную и неизбежную, смирился и научился жить с ней. А ещё почему-то научился не замечать.
Когда улавливаешь всё это, становится понятной очевидная вещь — он знал про связь своей жены с яргом. И закрывал на это глаза.
Понять бы, почему?
Оторвав взгляд от книги, я в тот момент посмотрела на Янгмара, наши глаза встретились. Моя правая ладонь опустилась на стол, указательный палец с нажимом упёрся в гладкую поверхность. Колдун в ответ дёрнул уголком губ.
Понял. Дожал. Заставил признать и вспомнить, как всё было.
Допрос продолжился в том же духе.
Я обращала внимание Янгмара на нужные моменты, тот по крупицам вытаскивал информацию с упирающегося кастеляна. Астрид сидела ни живая ни мёртвая, потрясённо слушая всё это.
Вот в искренности её неведения у меня не возникло ни малейших сомнений. И даже закралось сочувствие к бедной девушке. Жила она себе, имела какое-то представление о мире и близких людях, о чём-то мечтала, а тут вдруг всё перевернулось с ног на голову. И может перевернуться ещё раз.
