Сама. Пришла, − рычит Ульфрик бешеным зверем. Поднимается сначала на четвереньки. Потом, шатаясь, на ноги. Смотрит на меня с той самой лютой ненавистью, о которой мне говорила Софи.
− Это не даёт тебе никакого права принуждать девушку, если она передумала, − замечаю ровным тоном. − И уж тем более насильно склонять её к каким-то своим извращениям. Что ты сделал с Юфой? К чему принуждал Джодис? Чем угрожал им?
− Пошёл к бесам! − плюёт он мне под ноги.
− Что ж. Я собирался тебя просто выгнать. Но теперь думаю, что не стоит оказывать такую дурную услугу всем, кого тебе вздумается ещё замуж позвать.
За оскорбление ярга ты арестован. Бросьте его в темницу, − приказываю парням. — А пока ты будешь плеваться на стены в карцере, я всё-таки докопаюсь до правды. Уведите.
− Ты пожалеешь об этом, ублюдок конченый, − дёргается в мою сторону Ульфрик. Но не успевает даже шагу ступить, как его скручивают Джарн и Эскил.
Выкручивается, безуспешно пытаясь вырваться. Брыкается. Но с моими побратимами ему не тягаться.
− Пожалеешь, клянусь, − орёт, пока его тащат на выход. — Твоя маленькая принцессочка тоже будет моей. Вот увидишь. А потом я тебя убью.
23.3
Утром я узнала много интересных новостей. Правда, для этого мне пришлось звать Йормуна, потому что вместо Юфы, как я и ожидала, появилась другая служанка, совершенно не владеющая деларонским. Может, я бы и смогла с ней как-то объясниться на нагардском, но тогда пришлось бы выдать свой секрет. Поэтому, как только она помогла мне одеться и заплела волосы, я назвала имя молодого колдуна и жестом попросила его позвать.
И вот у парня мне уже удалось выспросить, что ярг почти всю ночь наводил порядки в замке. Переговорил с Юфой, потом велел привести к нему Ульфрика, а того нашли вместе с служанкой, над которой тот тоже как-то издевался. С яргом сын кастеляна, по словам Йормуна, вёл себя, как последняя неблагодарная тварь. Вот недоноска и арестовали, бросив в замковую темницу. После этого Янгмар приказал созвать в общий зал всех девушек, которые служат в замке.
И когда они все собрались, объявил, что знает о злодеяниях Ульфрика и очень зол, что ему раньше никто этого не сообщил и не пришёл к нему с просьбой о помощи. После этого спросил, кто ещё пострадал от приставаний сына кастеляна. Девушки краснели, бледнели, но ни одна так вслух и не призналась. Отчего ярг рассвирепел ещё больше. Да так, что когда в общий зал примчался сам кастелян, которому уже донесли о происходящем, досталось и ему тоже.
