Мы не врали друг другу с тех пор, как я дал обещание быть её мужем, беречь их обеих. И я его выполню! Чего бы мне это не стоило.
Поднимаю себя и сажаю в кровати. Голова набекрень, ноги ватные. Вчера вместе с гаджетом этот жалкий воришка прихватил мои кеды. На кой чёрт ему кеды? А Милана ещё сокрушалась, какой у них «честный подъезд»! А кто же тогда умыкнул? Домовой?
Милана. Меня привлекает её темперамент. Красивое тело, желание в каждом изгибе, во взгляде всегда томных глаз. Но я никогда не любил её! Только как друга.
Как близкого друга семьи.
«Да уж», — вспоминаю вчерашние стоны. Семьи! Именно так любят друзей семьи. С пылом, с жаром, с полнейшей отдачей. Но, если такое возможно считать оправданием. То я вчера мстил! Мстил Богачёву и Вите. И позволяя Милане себя оседлать, я сквозь закрытые веки отчётливо видел, как этот упырь отымел мою девочку. И, скорее всего, не единожды!
Как давно он приехал? Как давно длится эта их «тайная связь»? Даже Милана не знает всего. Даже ей она всё не сказала.
— Ладно, спокойно, мужик, — объявляю себе, и чешу в направлении ванны.
"
"Тоха, видимо, спит. А Виталя пошла на прогулку с Капустиным. Она у меня встаёт рано. Это я из семейства совиных! Могу до полночи сидеть за работой. А Вита встаёт вместе с солнышком. Она и есть моё солнце! Мой свет, моё счастье, мой ориентир. Не представляю себя без неё. С самой юности знал, что она — моя женщина. А теперь… На неё посягает другой?
Умываюсь, плещу себе в морду холодной водой. Привожу себя в чувство! Давай, приходи! Возвращайся назад.
Мы забудем. Забудем! Забудем…
Облачившись в пижаму и справив нужду, я решаю, будить ли сынулю. Пусть поспит ещё лишних пятнадцать минут. Он в меня! Тоже совик.
Собираю в хвост волосы. Надо постричься! Но у меня есть примета. Я не стригусь накануне очередной сессии. А иначе… не знаю, что будет иначе! Пока не проверял. Это поверье пошло ещё со времён ученичества. С тех пор, как сам был студентом. Считалось, что вместе с волосами, ты отрезаешь свой ум. Для профессора — бред! Ведь я же экономист, а не мистификатор.
Но, пересилить себя не могу. И буду нестриженным аж до июля.
По пути в кабинет, обвожу быстрым взглядом прихожую. И какая-то мелочь цепляет меня, не даёт отойти. Что я вижу? Не верю глазам! Мои кеды? Те самые кеды. Любимые! Которые были испачканы лапой Капустина. Но я не решился их выбросить. А, с позволения Витки, продолжил носить.
Как такое возможно? Я наклоняюсь. И вижу — они! Преспокойно стоят в коридоре, под вешалкой.
