Глава 8
Пристыженная подругой, я честно пыталась вернуть ему эта серёжки. Но это оказалось не так уж и просто! Богачёв появлялся в салоне нечасто. Спрашивать девочек было чревато. Могли слухи пойти! А моя мама всё же работала там. Не хотелось бы портить её репутацию.
Так что я просто ждала. Приходила туда, сразу после занятий. И сидела. Порой, отвлекая девчонок примерками и болтовнёй. Но чаще всего, просто на лавочке, возле подъезда соседнего дома. И вот! Мне, наконец, повезло.
Богачёв подкатил на своей иномарке.
Точнее, не он сам. Его привозил водитель. По совместительству тот же мужчина, который его охранял. Я проследила, как тот распахнул ему дверь и остался стоять, ожидая снаружи.
Подскочила, достала коробочку. Ещё раз посмотрела на них.
«Вот же, суки, красивые», — подумала с горестью. Погладила камушки пальцем. Защёлкнула «ящик Пандоры» и сделала вид, что гуляю неспешным шагом вдоль тротуара."
"Когда Богачёв появился в дверях. Весь такой на понтах! В длиннополом пальто и ботинках, блестевших сильнее, чем надпись «Салон ЗлатаРус».
Я ускорила шаг и окликнула:
— Стойте!
Он не расслышал. А, может быть, сделал вид? Машина была припаркована чуть в стороне от центрального входа. Под раскидистой ивой, в то время года уже растерявшей листву.
— Никита Григорьевич! — крикнула я, подбежав.
Он обернулся:
— Георгиевич, — взглянул на меня сверху вниз.
— Простите, — смутилась. Протянула коробочку, — Вот! Заберите, пожалуйста.
Он был, как будто расстроен.
Возможно, не мой легкомысленный жест стал причиной тому. Но Никита Георгиевич хмыкнул досадливо:
— Что, не по вкусу?
— Почему? Очень даже по вкусу, — заверила я, — Просто… я не могу их принять!
Охранник стоял у машины. Точно робот, не глядя на нас. Он готов был открыть ему дверь. Но Богачёв не спешил. Он сунул руки в карманы пальто:
— Почему?
Я устала держать на весу свою руку, и ладонь задрожала:
— Это слишком.
— Слишком что? — уточнил, склонив голову.
«Да он издевается», — гневно подумала я.
Захотелось оставить её и уйти. Но я подавила обиду.
— Это слишком дорогой подарок, — объяснила с нажимом.
Он шумно вздохнул, ноздри забавно раздулись:
— Наверное, это дарителю решать, а не вам.
Мы снова были на «вы». А я так не к месту припомнила, как он обращался ко мне, называл Виталиной. Когда мы качались под музыку там, в ресторане, у всех на виду…
Тогда я сама ему «тыкнула», кажется? А теперь было трудно сказать даже «вы».
