Но в таком позднем возрасте, видимо, трудно менять…
— Втирать! — я склоняюсь почти к её уху, — Втирать в кожу! — вожу пальцем по руке, демонстрируя всем своим видом, что я имею ввиду.
Она хмурится, отчего без того испещрённое морщинами личико, превращается в гузку.
— Мазать! — наконец нахожу подходящий синоним.
— Ааааа! Маааазаать? — нараспев уточняет она.
— Да, да! — тороплюсь подтвердить.
— Ой, спасибо тебе, милок! Дай Бог здоровьица! — крючковатые пальцы сжимают запястье. Но, прежде чем отпустить, она вынимает ещё один лист из кармана, — От тутось ещё расшифроука анализов? Почитай мне, будь добр!
Я возвращаюсь домой через час.
Антоха встречает отчётом:
— С Капустиным погулял, ужин съел. Где вас носит?
— Я был на работе, потом… кое-какие дела в институте доделывал. А мама, — тут я теряюсь, — Наверное, тоже работает. Сказала, что после заедет к бабуле. Привезёт что-нибудь.
Сыну, кажется, всё равно. Лишь бы скорее закрыться внутри своей спальни. «Конура», как я называю её. Где он волен быть кем угодно.
Танкистом, воителем, бетменом, Рембо. Но только не Тохой Шумиловым. Ибо последний лишён сверхспособностей. Кроме одной! Не спать до полуночи.
Я закрываюсь в своём кабинете. Капустин уже тут как тут. Он не может один! А Антоха его не пускает в свою «конуру», так как тот отвлекает его от компьютерных игрищ.
За окном уже сумерки. Где же она? Я сжимаю смартфон. Позвонить, или нет? Пусть ещё «пообщается». Можно подумать, они там действительно просто общаются? Предаются былой ностальгии за чашечкой чая.
Ага! В голове у меня совершенно другая картина…
Вита голая. Стонет под ним. И впивается пальцами в крепкие плечи.
— Никита, Никитушка, — шепчет она.
А этот козёл бородатый таранит её что есть мочи и тоже так страстно хрипит:
— Виталина, малышка, моя…
Фух! Всё. Нужно перестать фантазировать. А то так и свихнуться недолго! Ну, а что мне ещё остаётся? Раз уж я не решился проникнуть туда и увидеть всё своими глазами.
Не выдержав, я набираю её. После пары гудков, раздаётся приветливый голос:
— Да, родной! — произносит она.
И это больнее, чем просто «Алло». Будто чувство вины побуждает её говорить со мной так… Так слащаво?
— Витуль, ну ты где? — интересуюсь я в той же манере. Вообще-то, мы с Виткой общаемся именно так. Но сейчас она там, а не здесь. Она с ним, не со мной. И я жду с нетерпением, что она скажет.
— А… Я была на работе, у мамы. Сейчас вот поеду домой.
Я смиряю эмоции. Да! Примерно такого ответа я ждал. «Я у мамы», «у Милы», «в кафе».
