Зачем? У неё там дела? Или… встреча? Дороги становятся у́же, и мне всё труднее остаться невидимым между машин. Так что слегка отстаю. И почти что теряю её легковушку из виду. Но уже понимаю, куда она едет. В тот дом! «Обойдя» его сбоку, паркуюсь в соседнем дворе. И пешком дохожу до искомого места.
Ну, точно! Машина Витали стоит припаркованной рядом с воротами. Она уже чешет «на цырлах» в подъезд. Я за ней не иду! Хотя очень охота пойти и спросить: «Что ты тут делаешь?». Причин может быть несколько. Квартиранты недавно простились, а новых пока не нашли.
Так что Вита, возможно, желает прибраться. Но не в рабочий же день? И тем более, вечером!
Может быть, нужно забрать что-то важное? Что, например? Какой-то подарок от бывшего, припрятанный в дальнем шкафу. В любом случае то, что я видеть не должен! И мне ещё больше охота взбежать по ступеням и постучать в её дверь.
Было время, когда мы ругались ещё на заре, Вита всегда уходила сюда. Если в этот момент никто не жил здесь. А даже если и жил, всё равно уходила.
Приезжала сюда и стояла вот так, как и я сейчас, глядя на окна квартир. И, наверное, думала не обо мне. О Никите!
При одной только мысли о нём, меня настигает предчувствие. Ведь она неспроста прикатила сюда? Неспроста…
И, как по сценарию, мимо ворот проезжает большой тёмный джип. Мне даже приходится сделать вид, что я читаю что-то на доске объявлений, отвернуться к дороге спиной. Джип паркуется так, не въезжая во двор. И водитель, оставив сидение, быстро выходит.
Пассажирская дверь открывается, выпуская наружу… его. Богачёва Никиту! Я боковым зрением вижу, как, минуя калитку, он входит во двор. Как бросает охраннику что-то и тот пропускает.
Я смотрю ему в спину рассеянно. Я ещё не связал в уме ниточки. И оба конца продолжают лежать, очень близко друг к другу. Но вот он заходит в подъезд и узелок сам собой получается. Вита. И он. В той квартире. Одни.
Какое-то время стою, обхватив прутья тёмной решётки. Как заключённый, который глядит из тюрьмы.
Но только свобода моя, она здесь! А они по ту сторону. Оба. А я? Что же будет со мной?
Я лбом прижимаюсь к металлу. Он холодный и это слегка отрезвляет меня. Я должен пойти туда сам и расставить все точки над «й». Прямо сейчас! Только ноги мои и не думают делать шаги. Они приросли к этой плитке. Стоят и стоят…
Я боюсь. И боюсь признаваться себе, что боюсь. Но чего? Что нажму на звонок, а они не откроют. Что прикрою ладонью глазок.
