И поставил на место. Увидел в стаканчике две зубных щётки. Они, точно сладкая парочка, льнули друг к другу. Я взял и развёл их по разным концам! Глупо, но всё же не смог удержаться. Он бывал здесь два раза в неделю. Вечерами водитель его привозил, а по утрам забирал. Как-то раз я буквально уснул, карауля на лавочке. Ждал, пока выйдет. Хотел, чтобы вышел! А он всё сидел и сидел…
Виталина слегка изменилась. Как-то выросла, стала выглядеть сдержаннее. Волосы стала укладывать как-то иначе. Теперь они вились, но уже не так сильно, как раньше.
Как будто пружина внутри её тела сломалась, и вся она стала какая-то новая, мягкая. В женственных формах читался подтекст. Или мне так казалось?
— Эй, Костян! Ты там долго ещё? Всё-таки решил нарушить последнее правило? — послышался голос Толяна за дверью.
Я вышел:
— Иди!
«Караульный» сменился. Внутри ванной комнаты хрипло пропел голос Толика:
— А я всё чаще замечааааю,
А что меня как будто хто-то подменииииииил!
О моряааах и не мечтааааю,
Телевизер мне природуууу замениииил!
Девчонки на кухне болтали о чём-то.
А Мишка курил на балконе. Я вышел к нему.
— Вид, конечно, — повёл он рукой.
Перед нами стояла Нева. Правда, не вся! Лишь её тусклый отблеск в прорехах ближайших домов. Но высоток поблизости не было. Все дома стародавние, родом из прошлых столетий. Конкретно этот был построен в 1913 году, я читал. До революции здесь жили одни аристократы. А сейчас их потомки живут.
— Красиво жить не запретишь, — хмыкнул я и достал сигареты.
Всю юность свою я курил.
Бросил только годам к тридцати. Когда Витка ходила беременной Тохой, и её постоянно тошнило, в том числе от табачного дыма.
— Слышь, Кость, я чё хотел спросить, — Мишка встал ближе ко мне, будто нас могли слышать, — А у Милы есть кто, ты не в курсе?
Я оттопырил губу:
— Да не знаю, у Витки спроси.
— Ты спроси, — хмыкнул Мишка. Он в нашей троице был самый робкий. Хотя внешне давал фору Толику.
Я припомнил наш секс на квартире у Милы. Это ж надо такое удумать? Всё равно, что с сестрой переспать! Но Милана была не в обиде.
И, кажется, даже забыла о том инциденте. Общалась со мной, как всегда.
— Хорошо, я спрошу, — успокоил его.
Мы вернулись в квартиру. Толян уже юзал большой двухколоночный магнитофон, пытаясь настроить волну. Заиграл Виктор Цой, и он смачно присвистнул:
— Русский рок рулит! Наливай бухальчик!
Разлили вино по стаканам:
— За Цоя!
— Цой жив!
С ребятами выпили. Девочки дружно вздохнули, качаясь мелодии в такт.
