Вон, шестерёнку ему подарю! Хай гоняет!
— Тогда уж лучше велосипед, — говорю я со знанием дела.
Продолжая вести разговор, мы обедаем. Но, доев, Комаров получает звонок. Достаёт деньги, бегло прощается. Желаем удачи друг другу. И я провожаю его до двери хмурым взглядом.
Когда он уходит, то меня, как ударной волной, подминают тяжёлые мысли. Будто всё это время они ожидали внутри! Я закрываю глаза, опираюсь лицом о ладони. Богачёв? Богачёв! Богачёв. Когда он вернулся? Ведь я был уверен, что он уезжал навсегда. Я не думал о нём, не искал в соцсетях.
Просто вычеркнул! Словно боялся будить задремавшее лихо. А оно пробудилось само…
— Вам плохо? — говорит надо мной чей-то тоненький голос, и рука мимолётным касанием трогает локоть.
Я выпрямляюсь. Глаза открываются. Мир вокруг не менялся. Изменился мой внутренний мир! Выходит, она была в курсе, что он снова в Питере? Она общалась с ним у меня за спиной. Возможно, она и сейчас продолжает общаться…
— Всё в порядке, спасибо, — говорю равнодушно, как робот.
Официантка, загрузив на поднос стопку грязной посуды, интересуется:
— Может быть, что-то ещё?
Я тяну носом воздух.
В глазах предательски мутно, а на душе так отвратительно тошно, что жить неохота. Она соврала! Богачёв. Она виделась с ним. Богачёв! Он вернулся.
— А можно стопку водки? — бросаю решительно.
Девушка, слегка удивлённая этим заказом, немного помедлив, кивает:
— Конечно, сейчас принесу.
Уже собираясь уйти, она уточняет:
— Закуску?
— Нет, нет, без закуски, — машу головой.
Выпью залпом.
За нас. За любовь.
Глава 31
Я бежал, пропуская ступени, наверх. Двери квартир сменяли друг друга. Найдя нужную, я встал, как вкопанный. И долго переводил дух, упёршись рукой в деревянную створку. Наладив дыхание, я позвонил. Дверь открыла Милана.
В коротеньких шортах и маечке в тон, она смотрелась совсем как девчонка. Начиналась весна. Третий курс института. Мой четвёртый кончался. Я хотел пригласить Виту в парк. Погулять и отметить начало весны.
Но она отшутилась! Мол:
— Буду у Милки.
Будем пробовать новый рецепт пирога.
Запаха выпечки я не учуял. Спросил:
— Ты одна?
Милка, державшая пилочку, вяло вздохнула:
— Родоки укатили на днюху к друзьям, отмечать. А чего ты тут делаешь?
Я посмотрел ей за спину, стремясь различить шевеление, присутствие в недрах квартиры кого-то ещё.
— Где она? — выпалил жадно.
Милка насупилась:
— Кто?
— Подруга твоя! — почти прокричал.
Она издала недвусмысленный едкий смешок:
— Ясно, где.
Воздух вышел из лёгких.
