Испортит утро очередными претензиями, в которых нет конкретики и много злости.
— Мне подождать? — усмехается он и недобро щурится.
— Да, тебе подождать, — пожимаю плечами. — Не настроена я на твои очень серьезные разговоры.
— Я тебя понял, — из его голоса исчезает раздражение и гнев, — понял.
***
После этого разговора, если его можно назвать разговором, через несколько дней умер свекр. И эти дни были на удивление спокойными, ровными и без лишних эмоций со стороны Гордея.
К вечеру перед днем икс я все же решилась поинтересоваться, а о чем Гордей хотел поговорить, а он сказал, что это ерунда.
И меня удовлетворил его ответ. Я его поцеловала в святой уверенности, что у нас все хорошо и сладенько заснула.
— Ты хотел тогда поговорить о Вере и разводе? — спрашиваю я у машины.
— Когда? — он разворачивается ко мне.
— За пару дней…
— Нет.
Тянет руку к дверце, чтобы ее открыть, но я хватаю его за предплечье:
— Тогда о чем?
— О том, что так жить больше нельзя.
Это я сейчас с ним очень согласна, потому что вскрываются очень отвратительные подробности из нашей семьи, а он сам уже отошел в сторону от меня.
Ну, как отошел. Я его отталкивала раз за разом.
— Тебе стоило тогда меня остановить, — шепчу я. — Добиться разговора со мной.
— И как же? Запереть в подвале, облить холодной водой, приковать к стене? — вскидывает бровь.
— Поговори сейчас.
— Садись, — открывает дверцу. — Поговоришь с Аллой.
— Гордей…"
"— А смысл этих разговоров сейчас? — он смотрит на меня безучастно. — Что мне тебе сейчас сказать? Что я хотел окончательно решить вопрос с вашими посиделками со моим отцом? Что хотел, чтобы ты меня выслушала и приняла мою сторону в решении закрывать перед ним дверь, когда меня нет дома? Что у нас нет общих тем для общения? Что я запрещу отцу приходить к нам и что ждал от тебя в этом поддержки? И что я был готов окончательно разорвать с ним отношения? И поговорить, что меня тошнит от него, но вместе с тем, что я хочу быть для него хорошим сыном? Да, Ляля, я, блять, был слабым с ним.
Если ты только восторгалась им, а я чувствовал вместе с этим вину, жалость к тому, что он стареет, что я кусок говна, что не хочу его видеть в нашей семье. И что наши дети, Ляль, многое тебе не говорят.
— Что? О чем ты?
— Они не делятся с тобой многими вещами, — Гордей сглатывает.
— Ты врешь.
— Нет, Ляль. Не вру, — горько усмехается. — Да, они хорошо учатся, очень приличные и воспитанные дети, но это не отменяет того, что Яна комплексует из-за родинки над бровью.
