И, наверное, к своей Верочке распрекрасной с большими сиськами, а Верочка, по сути, лишь следствие.
— Наталья опознала вот это, — Гордей вытаскивает из кармана пластиковый бутылек, — одна из китайских отрав для якобы повышения фертильности. Говорит, оттуда везут всякие прокладки, свечи, чаи, таблеточки на травах, а по сути это гормоны. После… После то ожоги, то кисты, то новообразования. Знакомо?
Протягивает бутылек мне. Я качаю головой. Я в первый раз вижу эти иероглифы, золотого дракона. Аккуратно вытягиваю бутылек, вскрываю его, и улавливаю знакомый запах чая, который я распивала со свекром.
Но внутри темные шарики, а от Вячеслава у меня в наследство остался чай с растертыми сухими фруктами. Хотя кто ему мешал шарики эти растолочь и смешать с фруктовым чаем?
Никто.
Сжимаю бутылек и закрываю глаза. Этот чай стоит на полке среди остальных коробок, и я каждый раз порывалась им напоить своих детей, но мне повезло.
Лев и Яна не любят чаи.
Как и их отец.
— Что? — спрашивает Гордей.
— Чай, — едва слышно отвечаю.
— Он добавлял это в чай. И этот чай я пила и с ним, и без него. Каждый день. Около трех месяцев. Тогда он решил меня типа удивить новеньким сортом.
Если я не сойду с ума, то я все равно не смогу вернуться к прежней жизни Цветочка. Я, наверное, постарела лет на двадцать в душе.
А, может, даже больше.
Возвращаю бутылек Гордею.
Сидим в коридоре клиники у административной стойки и вновь молчим.
— И что теперь? — прячу направления в сумку и застегиваю молнию.
— Поил тебя чаем, чтобы… что?
— Чтобы я точно залетела? — складываю руки на сумке.
— Я теперь не уверена, чтобы от него, — перевожу взгляд на Гордея, — может, хотел нам помочь? В кавычках, конечно.
— Интересно, — хмыкает. — И как чай поможет, если мы с тобой, — смотрит на меня, — с резинками баловались?
Я немного приподнимаю подбородок и поджимаю губы.
— Или, — он щурится, — ты, Ляля, вещала ему, что у нас не получается, но мы стараемся? М? Он же вел с тобой разговоры о третьем ребенке, верно?
Я молчу.
— А ты, — он улыбается, — ведь во всех этих разговорах мастерски увиливала. Вероятно, ты не могла сказать моему отцу прямо, что тоже не хочешь третьего ребенка. Так?
— Он наседал, — шепчу я. — Сначала у меня выходило отмазываться, что пока не планируем, а потом… — замолкаю на секунду и честно признаюсь, — да, я говорила, что мы пытаемся. И…
— И что?
— И еще… до того, как мы начали стараться, я все на тебя скидывала, — взгляда не отвожу.
