Я ее обнимаю слабыми руками, продолжая всматриваться в глаза мужа.
И в горе, и в радости, да?
— Почему? — Яна всхлипывает, и ее плечи ее дрожат. — Почему? Дедушка…
— Да, я сяду за руль, — киваю. — Сяду, конечно…"
"Пережить смерть и похороны дедушки Славы, а потом уже поднять вопрос о разводе.
Так будет правильно?
Да?
Или добить детей новостью об измене отца, разодрать их душу в клочья и отказаться от семьи Гордея?
От свекра, с которым мы не раз готовили ужины и часами болтали о всякой ерунде.
От свекрови, которая старалась быть мне в первую очередь подругой.
Она имеет право прожить потерю любимого мужа в кругу семьи и в надежде, что все будет хорошо.
— Так, милые, — целую Яну в макушку, — поехали к бабушке.
Наши взгляды с Гордеем вновь на секунду встречаются.
— Я своим еще не звонила… — едва слышно отзываюсь я.
— Я позвонил.
— Да?
— И, видимо, твой телефон на беззвучном, — устало кивает в сторону дивана.
Я оглядываюсь. На диване светится смартфон фотографией моего отца.
— Так… Давайте в машину, — мягко толкаю Яну к Гордею, а сама в каком-то полубреду шагаю к дивану.
Подхватываю телефон, и принимаю звонок.
— Ляль… —тихо говорит папа, — Господи… мы же со Славой вот только с утра говорили… — его голос срывается в шепот, — договорились о шашлыках на выходных… Ляль, Гордею будет нелегко… Всем будет нелегко.
Глава 3. Я тут сам справлюсь
Гордей принимает слезы матери, но у самого ни слезинки.
Его отец умер у него на руках, а он ничего не мог поделать.
— Как же я теперь, — воет Алиса в его грудь, а он в ответ поглаживает ее по спину и смотрит перед собой.
— Мам, все будет хорошо.
А в его кармане вибрирует телефон. Уже раз в пятый.
Женская чуйка подсказывает, что это не родственники или друзья со знакомыми.
Гордей все же выуживает из кармана телефон, кидает беглый взгляд на экран и затем смотрит на меня.
Я права.
Он касается экрана, сбрасывая звонок, и выключает телефон, который затем отбрасывает в сторону.
— Я хочу уйти за ним, — шепчет свекровь.
— Я не хочу жить без него.
— Не говори так, — отвечает Гордей и смотрит мимо меня.
Яна и Лев спят наверху, и мне надо к ним.
— Ляль, — Алиса отстраняется от Гордея.
Страшно смотреть в лицо женщины, которая потеряла любимого мужа. От этого взгляда, который умоляет о том, чтобы хоть кто-нибудь притупил боль в душе, зябко.
— Мне так жаль, — сажусь рядом и сжимаю ее ладонь. — Я… мне очень жаль.
И большего я не могу сказать.
И не потому, что я черствая.
