Он недоуменно расправляет его и поднимает взгляд:
— Что это?
— Шаман, — едва слышно отзываюсь я. — Не знаю, есть ли смысл с ним беседовать… Твой отец и маму твою к нему таскал.
— То есть она знала… — в гневе и ненависти рычит Гордей.
— Вряд ли знала то, что он творил… со мной, — касаюсь его ладони и заглядываю в черные глаза. — Ну, знаешь… Может, он был как личный знахарь… Пожилые люди часто в такое верят.
Гордей вновь смотрит на адрес и прячет клочок в карман брюк. Движения резкие и немного дерганные.
— Наверное, стоит побеседовать… — приглаживает волосы и горько смеется. — Это… какое-то безумие. Да он бы всех нас затянул бы в психушку такими темпами.
Гордей вновь бледнеет от злости, беспомощности, и я его обнимаю, уткнувшись лицом в его горячую грудь. Я слышу, как бьется его сердце.
— Мы можем закрыть эту тему. Закрыть и жить. Мы ничего не исправим, но можем не зацикливаться на этой дикости. Мы живые и не в психушке, Гордей. И у нас все будет хорошо.
— Будет, — стискивает меня в объятиях и крепко прижимает к себе. — Мы постараемся.
— Вместе постараемся, — закрываю глаза. — Ты и я. Вместе.
Глава 59. Не зря
Небольшой поселок в Подмосковье.
Даже не так. Какая-то модная экодеревня, которой максимум лет пятнадцать. Домики — аккуратные, из оранжевого кирпича. На крышах — солнечные батареи.
— Тут земля должна была быть пиздец дорогой, — задумчиво тянет Гордей."
"— Останови, — бью его по плечу.
Машина тормозит, и мы с круглыми глазами наблюдаем, как подросток гонит через дорогу “стадо” маленьких декоративных свиней размером с чихуахуа. Нет, это не поросята, а крохотные модные свинки.
— Десять, — говорит Гордей.
— Что?
— Я насчитал десять свиней, — он медленно моргает, и машина трогается с места, — я в шоке.
Дом Шамана стоит особняком от всех остальных. Двухэтажный кирпичный дом и большой участок с молодым яблоневым садом. Ни ограды, ни ворот, однако только мы подходим к крыльцу, надо которым вися ловцы снов, пучки перьев, черепушки мелких птиц и зверьков, к нам выходит полная женщина в скромном зеленом сарафане и с толстой косой до пояса.
Улыбается.
С наигранными радостью и приветливостью.
— Вы по записи?
— К нему еще записываться надо? — удивляется Гордей.
— Конечно. Если он вас не ждал, — женщина улыбается еще шире, — вам придется уйти. Он сейчас отдыхает.
