Потом Ян поведал, как лежал в больнице, и у него началось воспаление, тетки-медсестры его пожалели и скидывались на лекарства, иначе он умер бы от заражения крови.
Потом — детдом. Он туда попал лысым, перекошенным и, естественно, его начали дразнить. Он давал сдачи, но был мал, слаб, и стало ясно, что проще оттуда сбежать, чем это терпеть.
С конца мая по июль — полтора месяца скитаний, когда его не принимала ни одна малолетняя банда. Ян считал, это из-за ожога, но я понимал, что нет. Так ему и сказал:
— Это потому, что ты нормальный.
Не воровал, не нюхал клей. Да и тебе с ними было дико.
Он пожал плечами, придвинул к себе кучку из десяти конфет, развернул «снежок», зажмурился от удовольствия и наконец расслабился, сидя на диване, качнул ногами.
— Я ж сказал, что он классный, — шепнул я Илье.
Он потупился и поджал губы — стыдно стало, что не поддержал меня, и из-за этого мальчишка снова чуть не очутился на улице.
А вот Димоны были еще более молчаливыми, чем обычно, и меня это настораживало.
Гайкино же сердце оттаяло, и она щебетала с малым, как будто не голосовала против него.
— Ты плавать умеешь? — спросила она.
Ян покраснел и мотнул головой. Все удивленно на него уставились."
"— Как? — не поверил своим ушам Борька. — Не уметь плавать в одиннадцать лет!
— Он не из нашего города, — сказал я.
— Мама нас один раз только на море возила, а так ей было некогда.
— Офигеть! — не выдержала Гайка. — Тут же два часа на электричке!
— А сам чего? — спросил Димон Минаев.
Ян потупился.
— Идем учить малого плавать! — вскочила Гайка, ссыпая конфеты в карман шорт. — Не ссать! Подстрахуем!
— Я и не… боюсь! — с вызовом бросил он.
Все принялись собираться, и мы наперегонки рванули к морю. Ян бежал с нами, стараясь обогнать, вырваться вперед: смотрите, я не балласт, я тоже так могу! Как будто и не было той ссоры, словно новенький всегда с нами так бегал.
А я сделал вывод, что он осторожен и попусту не рискует, просто боится показать эту свою предусмотрительность, потому что тогда точно конец, заклюют.
Уже на море, плюхнувшись в воду, я сравнил ощущения себя-взрослого с тем, что испытываю сейчас. Они были ярче в разы! Словно прикрутили яркость на телевизоре. Если радость, то взахлеб, если страх, то до трясучки. Интересно, почему так?
Ответа нет. Гормоны-то такие же, а все по-другому! Правда деревья выше, море — прохладнее.
