Лоу! Прямой, прямой, боковой! Апперкот! Прямой! Прямой! Лоу!
Открыв глаза, я продолжил в исступлении колотить грушу, испытывая доселе неведомый кайф — как отзывается послушное тело, как проходят крутые комбинации! У меня! Который ненавидел физру! Я крутой! Я могу виртуозно бить! На! На! И еще вот!
Дыхание сбилось, пот застилал глаза, а я не мог остановиться. Отлупив грушу, упал, отжался, кувыркнулся через левое плечо, вскочил, серией ударов нокаутировал невидимого противника, пусть это будет Костаки, и поставил ногу на его воображаемую тушу.
Но этого мне показалось мало, и я, как в реслинге, разбежался и приземлился на тушу двумя ногами.
— Неплохо, — оценил Илья. — Выходит, можешь?
Адреналин так и пер, так и клокотал в крови, я пронесся по подвалу, молотя себя в грудь и вопя:
— Я все могу, е-е-е! Я всемогу-у-ущий!
Набегавшись, я завалился на матрасы, раскинув руки и радостно глядя на друга.
— Говорю ж, подфартило тебе.
— Да! — Я наконец улыбнулся от уха до уха.
Адреналин поутих, я закрыл глаза, слушая пульсирующее в ушах сердце.
Еще в мае я такого не испытывал — чтобы перло просто от какой-то глупости. Опыт меня-взрослого словно сорвал заглушку в моем мозгу, и я понял, что не надо оглядываться и ждать подвоха, и бояться никого не надо, потому что все такие же, как и я, в том числе взрослые.
И вообще, надо дышать полной грудью, пока не шарахнуло. В памяти всплыли цифры на таймере: 13.01.2026. Я подарил миру полгода спокойной жизни.
— Все хотел спросить, — проговорил Илья, — а что там, в будущем?
— Там хорошо.
Семь лет будет трудно, а потом почти у всех будут машины, и квартиры, и что хочешь. Гопники переведутся, бандитов перестреляют, по улицам можно будет спокойно ходить, а не вот это вот: «Ты с какого района». Поступить в универ можно будет бесплатно, если есть мозги. Но нам тогда будет по тридцать лет.
— Круто! — Илья сел рядом, скрестив ноги по-турецки.
— И вообще то, что сейчас — это ненормально, — продолжил я. — Ну, что на одежду надо копить, и не все могут купить колбасу.
Но три года будет еще хуже. Перестанут платить зарплату, появится много наркоманов, которые колются в вену… Я боюсь это все забыть. Помнишь, я давал тебе письмо? Вот там написано, что и когда будет. Но нужно повспоминать и описать подробнее.
— А я? Что там со мной? — спросил он.
— Все хорошо. Женишься. Будешь военным, как и я… Хотя теперь, наверное, не будешь. Зачем? Это ж моя ошибка, из-за которой нас убило.
— То есть ты изменил наше будущее?
— Надеюсь.
