Лялина могла хотя бы быть рядом с отцом на правах жены, узнавать о его состоянии из первых уст, маме же оставалось только ждать. Слишком мало прошло времени, она еще не переболела и не отпустила его. Шутки ли, вся жизнь на мужа опиралась, пусть несчастливая и перекошенная, а потом вдруг — р-раз!
Потому мы чуть ли не домкратом ее со стула сковырнули и поволокли на море.
Нам всем удалось ненадолго отвлечься, мама же — имитировала радость, ей хотелось отдаться своему несчастью. Видимо, она считала, что не имеет права показать отчаянье, потому что ответственна за нас, должна быть примером и все такое.
Но психологически Наташка старше ее, мама только учится ходить самостоятельно, не держась ни за чью руку.
Пока Наташка и Борис плескались, и даже брызги воды светились в воздухе, я подошел к ней.
— Все будет хорошо, ма. Могло быть хуже, причем намного. Вспомни, что еще месяц назад ты готовилась если не к смерти, то к тяжелой операции, в доме было шаром покати, и надеялась ты только на чудо. И чудо случилось.
— Я запрокинул голову. — Посмотри, какое небо! Знаешь, что такое Млечный путь?
— Нет. Что?
Ее ответ меня убил и настолько шокировал, что я забыл вдохнуть. Мама — и не знает про Млечный путь? Может, она и про рукава галактики не знает? Как же ей объяснить тогда?
— Галактика, ну, место в космосе, где находится наша Земля, и солнечная система, и миллионы других звезд и планет, имеет форму диска и как бы уплощенная. Мы находимся с краю, и когда нет света и луны, то смотрим на всю галактику как бы сбоку, сквозь толщу звезд.
Вот это белое в небе — и есть плохо различимые звезды.
Это я узнал в прошлом году, когда нашел старый учебник астрономии и зачитал его до дыр. А в одиннадцатом классе она была моим любимым предметом, правда, вела ее нудная физичка, и только раз в неделю.
Домой мы пришли в начале третьего. Свет так и не дали. Мы смыли соль, упали на кровати… Но уснуть не дал проклятый рой мыслей. А кога все-таки пришел долгожданный сон, мне снился кошмар, что отец умер, и от меня все отвернулись, ведь это я во всем виноват.
Проснулся я на рассвете раньше всех. Лежать было невыносимо, и я отправился бродить по улице. Ноги сами принесли во двор Ильи, но было рано, и я уселся на качелях детской площадки. Качнулся — скррр-скррр — и бросил это дело, чтобы не будить тех, кто еще спит.
Но большинство уже проснулось, люди брели на работу, вели детей в расположенный неподалеку садик.
Из окна Ильи просматривался двор.
