А нам — нюхать, проветривать базу! Зачем ты его припер?
Хотелось развести руками и съехать, типа, позвал по приколу, не думая, что он придет, а он взял и явился — и никто ведь не докажет обратное, так и было! И все поймут, не осудят. Но ведь я и правда искренне его пожалел, и захотел, чтобы он стал нормальным и даже — волосы на затылке шевельнулись — велел ему не жрать!
А что, если и правда сработало, и он будет трудиться и не обжираться? Выходит, я его предам?
Ну и какое мне дело до этого посмешища? За него подписываться — себя не уважать.
Я набрал в грудь побольше воздуха и выпалил:
— Потому что, если мы его сейчас прогоним, он так и останется чмом. Жирным петухом.
— А-ха-ха, бройлерный петух! — вдруг развеселился Минаев, но вспомнил про деда и смолк.
Я продолжил:
— А так, может, на нас посмотрит и подтянется. Так-т он только до сентября тут, долго надоедать не будет. В общем, вы все равно проголосовали против.
— Дайте шанс пацану, — подписался за толстяка дед. — Давайте так. Я буду вас тренировать каждый день, пока нахожусь здесь, и открою все секреты саньда, хотите?
Все закивали, дед поставил условие:
— Но парнишка пусть ходит.
Если вы не согласны, тренировка была разовой акцией."
"— Тогда пусть ходит, — легко согласился Илья, — но только на тренировку. И еще ему помыться бы, ну невозможно же!
— Я ему объясню это, — сказал дед. — Значит, завтра в семь, не будем терять ни дня!
Тимофей ждал нас у подъезда — опустив плечи, поникнув, как смертник — обвинительного приговора.
— Проголосовали за, — ободрил его дед.
О, сколько радости было на его лице! Казалось, аж щеки стухли.
— Но есть одно условие.
Дед отвел Тима в сторону и, видимо, рассказывал про подростковые гормоны, просил мыться перед тренировкой. На то, чтобы похудеть, мне понадобился месяц. Сколько времени это займет у такого жирного парня? Ему минимум десять кэгэ надо согнать.
Вот прикол будет, если сгонит, и в школу пойдет просто плотным. Еще и в рожу всем обидчикам настучит, набравшись уверенности!
Время покажет.
Может, он завтра с кровати встать не сможет, или бабка его запрет…
Вспомнилось, что нам же к бабушке завтра ехать! Но то с утра, до вечера освободимся.
Друзья вышли из подвала и облепили деда, Илья стоял возле меня, смотрел на них, улыбаясь, и говорил:
— У тебя крутой дед! Во повезло!
Из-за толстяка совершенно забылось главное событие сегодняшнего дня!
— А я сегодня осетра поймал! — Я показал ободранные ладони.
