Сняв маску, я сказал:
— Море залечит. Боря, я не для этого его тащил. Так бы просто пристрелил. Жалко его, он детеныш. Дед, ты в осетрах разбираешься, это обычный или маленькая белуга?
— Не знаю. — Он потряс осетра, как спеленатого ребенка. — Тут чуть больше двух кило. Что делать будем?
— Зажарим!
— Отпустим, — предложил я.
Осетр разевал белесый рот и не подозревал, что это еще не конец, а именно сейчас решается его судьба.
— Выброси, — высказала свое мнение Наташка.
— Курица закончилась, — задумчиво проговорила мама, — а так будет ужин.
Они ж красную икру дают? Вдруг он с икрой.
— Нет, — сказал я. — черную, но он малек. Дед, твой голос.
— Жалко. Пусть растет.
Я легонько щелкнул осетра по носу.
— Живи и больше не попадайся.
Надувшись, Борис отошел к костру и воскликнул:
— Шашлык сгорел!
Дед сунул мне осетра и рванул спасать мясо, а я шагнул к воде и выпустил рыбину. О, как он резво ринулся на глубину! Жаба упала в обморок и конвульсивно дернула лапками.
Я сунул в воду расцарапанные ладони.
Ничего, главное — есть свидетели, и мой подвиг не канет в лету!
Зато после этого реальность вознаградила меня тремя крабами-камняшками и небольшой кефалью, которую мы все-таки зажарили, и все остались довольными."
"Домой мы вернулись в шесть, ведь сегодня дед должен устроить нам Шаолинь. Друзьям я ничего не говорил, пусть будет сюрприз. Мне и самому было интересно, что же эдакое выкинет наш дед. Как Борис ни просил его показать пару трюков, дед лишь снисходительно улыбался. Наташка пыталась его подкалывать и брать на слабо, но по тому, как он улыбался, я понимал, что все будет прекрасно.
Ужинать мы не стали, потому что шашлык не сгорел, а лишь прихватился, и мы перекусили в походе. Приняв душ, мы оставили маму дома дочитывать ее «Марианну». «Такая интересная книга, историческая, Наташа, ну чего ты не хочешь почитать?»
Выйдя из подъезда, я заметил вдалеке что-то круглое на женском велосипеде. Глазам своим не поверил, проморгался — нет, не показалось.
— К нам едет Бирючий Остров, — подготовил я Наташку и Бориса.
— Че? — воскликнула сестра. — Зачем ты его позвал? Поржать?
Борис ничего не сказал, просто захихикал.
— Так, — припечатал я, — Тим хочет исправиться и похудеть, давайте ему поможем и не будем издеваться.
Наташка развела руками.
— Блин, ну как, когда он такой лошара? Амеба.
— А если я вас попрошу? — строго сказал дед, и в его голосе зазвенел металл. — Хотя бы сегодня. Дайте мальчику шанс.
— Ну ладно, — недовольно сказала Наташка.
