— Пройдусь, подумаю. Реально мне хреново.
— И мне. Я-то думал… мы все думали, что преступник пойман, а их целая мафия! Я теперь не усну.
— Я тем более. Правда, мне лучше уйти. Буду держать тебя в курсе.
— Погоди.
Илья обнял меня, похлопав по спине, и сказал, будто знал, что я собрался сделать:
— Удачи, друг.
Да уж, удача мне понадобится. Вся моя задумка будет строиться на удаче. Но сперва надо успеть к бабушке за дробовиком или обрезом, а последний автобус в Васильевку идет в одиннадцать. Наш же вот-вот отправится.
И тут я понял, что упустил важное. Отстранился, заглянул в лицо Ильи и сказал:
— У меня к тебе будет огромная просьба. Я не пойду домой. Я попытаюсь кое-что разведать, но надо, чтобы мои не волновались и не искали меня. Потому, если спросят, скажи, что я ночевал у тебя, а потом поехал по делам. По каким — не стал распространяться…
Илья тяжело вздохнул.
— Что ты собираешься сделать? — спросил он.
— Пройдусь по своим бродяжкам, — повторил я. — Кое-что разузнать. Есть подозрение, что один человек немного в курсе происходящего.
— Я с тобой! — вызвался Илья.
— Бездомные тебя не знают и будут шугаться.
Ну не говорить же ему, что это опасно?!
Друг погрустнел и пожаловался:
— Невыносимо тут сидеть и ничего не делать!
— Ты проконтролируй, чтобы отец сменил замок на подвале. Эта операция полностью на тебе. Базу нам потерять нельзя.
Он кивнул, еще раз пожелал удачи и отпустил меня.
Итак, сперва — к бабушке за дробовиком, благо знаю, где он хранится, в отличие от своего обреза, потом — в Горлинку.
Адреса Жукова я не знаю, но село это крошечное, там всего домов пятьдесят, самый богатый найти будет несложно. Еще плюс, что находится Горлинка недалеко от Васильевки, километрах в пяти. Что дальше — сориентируюсь на месте. В идеале — допрошу ублюдка и пристрелю. Рожу, конечно, надо замотать, иначе всерьез он меня не воспримет, и придется его сразу валить. Есть только одна деталь: я не киллер. Одно дело стрелять по врагам в окопе, другое — убить безоружного. Да, внутренний враг хуже внешнего, но… Но.
В Васильевку я ехал в почти пустом автобусе. Пассажиров было трое: я, выпивший пожилой мужчина, клюющий носом, и толстая тетка, занявшая сразу два сиденья.
Вышел я последним. Автобус сразу же развернулся и поехал назад. Деревенская ночь пахла лесом, нагретой травой, звенела сверчками, вдалеке перегавкивались шавки. Теплая мирная ночь. А моя мирная жизнь, похоже, закончилась. Война нашла меня и здесь."
"Свет в окнах бабушкиного дома уже не горел.
