Я заказал партию кофе, объяснив, что деньги смогу передать только с тетей Ирой, а ее рейс завтра. Иначе получится слишком большой риск. Думал, дед поставит условие: сперва деньги, потом стулья, то есть кофе, но он согласился купить один пак — ровно на столько он наторговал, на большее у него не хватит.
Я в трех словах рассказал, что в Москву приехать не смогу, пока не удостоверюсь, что с нашей подругой все в порядке, а это еще день-два.
Сделав все нужные звонки, мы зашли за ребятами и не побежали — поползли на море.
Я отметил, что бабки в дозоре сменились.
— Илья, ты рассказал родителям про Паруйра? — заговорил я о другом.
— Да. Сегодня ночью он повесит новый замок, чтобы у жэчки не было ключей.
— В дверь подъезда тоже можно врезать замок, — предложил я. — Тогда и чужие шастать не будут, и, если захватчики начнут ломиться, жильцы будут в праве вызвать милицию.
— Замок? На подъезд? — удивился Рамиль. — А можно?
Пока такая практика кажется им дикой, но десяток лет — и подъезд без замка станет редкостью.
Я стал рассказывать преимущества закрывающегося подъезда и закончил:
— Ну а сейчас легко собрать жителей, проголосовать и вынести правильное решение. Зато больше никто не сможет покуситься на наш подвал.
— А че, тема! — оценил Рамиль.
— Да, надо поговорить с отцом, — согласился Илья. — Он тут в авторитете, даже бабки его слушаются.
На море мы снова говорили об Алисе и пришли к тому, что мне надо заявиться домой к отцу и узнать, что и почем — ему всегда было на нас пофиг, и он мог проигнорировать мою просьбу держать нас в курсе просто потому, что устал.
— Мы с тобой, — вызвался Борис.
Наташка скрестила руки на груди и прошипела:
— Я — домой. Видеть не могу эту мразь.
Борис, у которого было обостренное чувство справедливости, вступился за отца:
— Но он же помог. Если бы не он, нам бы самим пришлось ловить маньяка.
— Это его работа вообще-то, — огрызнулась Наташка. — Не он нам помог, а мы за него всю работу сделали. А попросили вот таку-у-усенькое одолжение, — она пальцами показала размеры одолжения, равного пылинке, — просто держать нас в курсе.
Но и это, блин, трудно! Мразь он. Просто мразь! Мы для него — как грязь под ногтями.
— Она права, — сказал Илья, и я с ним согласился:
— Если бы на моем месте был кто-то другой, отец вел бы себя иначе. От нас он всегда старается отмахнуться. И сейчас тоже.
— Вот у меня нет отца, и слава богу, — буркнул Минаев. — Спокойно зато.
