Я разогнался на тренировке, тело наконец начало реагировать на нагрузки, как положено — появлялся прилив сил, а не отлив — и меня одолевала жажда деятельности. Если сейчас сяду на задницу, эта энергия меня разорвет. Что сделать? Заявиться к отцу, узнать про исчезнувших в последнее время детей? Отдать в разработку Наташкиного Санька?
Не будь я его сыном, можно было бы рассчитывать на обратную связь, а так он воспримет меня как помеху, но попытаться стоит. Надеюсь, Анечка будет на месте, она более адекватная, и получится пробудить в ней материнский инстинкт.
Все разбрелись по берегу, завернулись в полотенца, чтобы переодеться. Илья спросил:
— Сейчас расходимся?
Борис потянул меня за руку и предложил:
— Паш, давай к отцу съездим? Вдруг все-таки поможет.
Вот так номер! Борис перестал бояться проявлять инициативу. Похоже, его серьезно озаботила судьба Алисы. Потому что, когда пропадает кто-то незнакомый, особо не думаешь, что с ним стало, его как бы и не было. А Лиса — была, живая, настоящая, со своими проблемами и тараканами.
— Да, давай, как раз, вот, с Димонами поедем, — поддержал я брата. — Завтра все так же: тренировка в семь. Если что изменится — позвоню.
До общаги, где поселился отец, идти было минут двадцать, и мы не удержались, прыгнули в автобус и проехали остановку зайцем. Когда контролерша двинулась пожинать урожай, мы с гиканьем переместились на заднюю площадку и высыпали на улицу, а дальше — пешком.
Было начало десятого вечера. Мир накрывало серой шалью сумерек, включались редкие фонари, но больше — сверчки.
Вдыхая плотный июльский воздух, я поймал себя на том, что мне безумно хочется услышать вестниц лета — цикад…
Алиса, возможно, уже никогда их не услышит.
Сперва от нас откололся Минаев, потом к своему дому повернул Чабанов, и мы остались с Борей вдвоем. Брат имел вид решительный и готов был отстаивать свое мнение, в то время как в прошлой жизни сколько я его знал, столько он уступал и хитрил, уходя от конфликтов.
— Вот в этом доме живет отец, — сказал я, кивнув на крышу появившейся вдалеке общаги.
Брат напрягся и набычился.
— Не скучаешь по отцу? — спросил я.
Он помотал головой.
— Стало… свободней.
Ни добавить, ни убавить. Борис начал расправлять крылья. Надеюсь, никто ему не помешает вырасти нормальным искренним человеком.
Когда вошли в подъезд, Брат скривился от запаха, но ничего не сказал. На втором этаже визжала женщина и ругала кого-то последними словами.
