Мария Витальевна поджала губы и позеленела, толстушка покачала головой:
— Ай-я-яй, что творится-то! Живые хоть девочки? Не успели-то их продать?
— Не успели. Живые! — кивнул Илья и обратился ко мне: — Сколько их?
— Восемь, — с готовность ответил я.
Старушки притянулись на сплетни, как голуби — на хлебные крошки, как акулы — на кровь, и я оставил отдуваться Илью, а сам сказал:
— Извините, некогда. Надо помогать отцу. А вы все по телевизору сегодня увидите.
Теперь — быстренько на РОВД, разведать, что там и как, потом — к беспризорникам, пусть разносят благую весть.
После них — снова к РОВД, благо это рядом.
Но быстренько не получилось: опять я потратил кучу времени на ожидание автобуса. Наверное, невозможно с этим смириться, если в прошлой жизни привык, что сел за руль — и ты на месте.
Когда был у Илюхи, Лялина так трубку и не взяла, потому я набрал ее из аппарата, стоявшего возле театра, и снова услышал протяжные гудки.
Плохо.
Тогда я прошел к отделению, послонялся вокруг, но толп журналистов не заметил.
Ну а что я хотел? Репортеры — люди по большей части подневольные, а телевизионщикам, наверное, тоже нужно оформить кучу бумажек, прежде чем отправляться на выезд.
Ладно, сюда я скоро вернусь. Теперь — на рынок, распространять благую весть.
На бегу я сунул руку в карман, вытащил пару сотенных, ругнулся. Этого хватит на две жвачки. Деньги я отдал бабушке, часть оставил дома. Черт! Я же прикормил детей, нельзя к ним идти с пустыми руками — уроню авторитет, потеряю доверие. Где же взять денег?
Валютчик! Попрошу у него тысячу, он не откажет.
До места, где промышлял Павел, я добрался минут за семь, естественно, взмыленный и запыхавшийся. Огляделся, но валютчика не обнаружил, размазал пот по лицу."
"— Эй! — окликнул он меня и вышел из мясного павильона — в бежевом льняном костюме и дорогих сандалиях. — Ты не ко мне ли? И где мой товар, я не понял.
— К тебе, — кивнул я. — Товар будет завтра, а сегодня я с просьбой: займи тысячу.
Валютчик расхохотался.
— Чего это вдруг? Щипнул кто? Ты только скажи, я их всех знаю.
— Забегался, — махнул рукой я, — не рассчитал. Очень выручишь.
— Страшно спросить, что ты такое решал, что аж денег лишился. Не иначе галактику спасал.
Ирония дико раздражала, но я держался.
— Вечером по телеку в местных новостях скажут, — не солгал я, взял протянутую тысячу. — Спасибо. Ты ж про маньяка слышал, который девок ворует?
— Попробуй не услышать, — усмехнулся он. — Все бабы только о нем и талдычат.
