Сунув руки в карманы, я начал спускаться. На втором этаже услышал топот догоняющего меня Ильи.
— Стой! — окликнул он. — Еще же второе письмо! Подожди, ща принесу
Илья остановился на пролет выше, начал разворачиваться. В том письме — последовательность событий вплоть до 2025 года.
— Нет! — остановил Илью я. — Пусть будет у тебя, так надежнее. Дома мать может вскрыть или Наташка.
— Это как? — округлил глаза друг. — Твое письмо — без спроса вскрыть?
— Так бывает, — пожал плечами я и додумал: «Жизнь — боль, счастливый ты мальчик».
— Ну, не приучены они к таким вещам, а воспитывать поздно. Ну, разве что Наташку можно, но все равно это не будет для нее табу.
Дальше мы спускались молча, Илья все не мог со мной расстаться и вызвался проводить аж до остановки. Я вышел из боевого режима, адреналина в крови поубавилось, и мысли в голове стали медленными и плавными, как и я сам.
И вовсе они были не о журналистах и Алисе, а наболевшее всколыхнулось и выплыло в такой странный момент.
Как же у многих отсутствует понятие неприкосновенности личного пространства! Считается нормальным вломиться в комнату ребенка без стука, перерыть вещи, прочитать переписку. Речь не о случаях, когда подростки начинают вести себя странно, а о повседневности. И вырастают люди, которые считают нормальным выворачивать карманы супруга или проверять телефонную книгу и взламывать телефон…
На улице июльская жара меня окончательно расслабила, и я поплыл.
— Здрасьте, Мария Витальевна! — поздоровался Илья с бывшей директрисой на боевом посту. — Спасибо, что помогаете отстоять подвал!
— Это в наших интересах, — отчеканила старушка — ну точно часовой при деле. — Как семья?
Илья остановился, улыбнулся хитро и сказал:
— А вы слышали про маньяка, который девушек ворует?
Старушка подобралась и гневно сверкнула очами.
— Как же не слышать? Весь город гудит. Милиция ничего не делает. Безобразие!..
— Поймали его! — воскликнул Илья, и подошедшая к нам кругленькая старушка, напарница директрисы по дежурству, пропищала позади меня:
— Когда?
Я обернулся.
Эта старушка вся была кругленькая: и лицо, и очки, и даже ладони. Эдакая добрая бабуля, закармливающая внуков и дворовых котов.
— Да вот утром. Отец Павла, — Илья хлопнул меня по спине, — милиционер, он и взял. И не маньяка, а целую преступную группу. Они девушек не убивали, а воровали и продавали в рабство.
