Что мы с собой сделали? Как такое возможно?!
Ответ действительно был: нифига мы не цивилизованные! Что человеческая природа не изменилась за тысячи лет, и стоит ослабить карающую длань, как под маской благочестия проступает звериный оскал, но я смолчал — сейчас не время для рефлексии.
Тетя Лора открыла дверь и спросила, прикрывая трубку рукой:
— Где сейчас девочки? Куда выезжать журналистам?
— РОВД возле городского театра, — сказал я, она повторила мои слова собеседнику.
Неужели я, как раненный боец, наконец передал знамя и могу просто закрыть глаза и ни о чем не думать.
В море! С головой — в море, а потом — спать.
Тетя Лора вернулась, и пост у телефона занял Леонид Эдуардович.
— Так а девочки… — спросила она
Я рассказал о том, что видел. Тетя Лора расчувствовалась, аж глаза заблестели. Когда муж освободился и, высокий и солидный, замер в дверном проеме, почти полностью его заняв, спросила у него:
— Ну что?
Он удовлетворенно улыбнулся.
— Петр обещал передать информацию заинтересованным людям.
А их будет много.
— Можно мне к телефону? — Я встал с дивана. — Нужно узнать, что там у отца.
Леонид Эдуардович посторонился, я набрал Лялину по памяти, но она не ответила. Отца вызвали на ковер и пытаются повязать за самодеятельность? А ее выперли из органов как соучастницу?"
"— Журналисты знают имя опера, провернувшего операцию, и некоторые подробности знают, кроме подделки подписей, — проговорил Каретников. — Они напишут о подвиге твоего отца.
А те, кто поехал к РОВД, будут требовать интервью с ним. Так что, думаю, никто не станет ограничивать его свободу. По крайней мере пока.
Не поворачиваясь к нему, я смотрел на его отражение в зеркале — он так и стоял в дверном проеме. Обычно спокойный и рассудительный, он пылал праведным гневом.
— А потом — не посмеют, — припечатал Каретников.
Я кивнул и развил его мысль:
— Потому что победителей не судят. Спасибо вам огромное!
— Мне? — усмехнулся он.
— Это тебе спасибо. Жаль, что никто не узнает о том, что сложнейшую операцию умом и хитростью провернул мальчишка. Мое восхищение!
Я рывком развернулся и злобно уставился на Илью, сидевшего на другом конце дивана. Неужели растрепал? Но он не нервничал, словно не понял слов отца. Неужто Каретников просто меня вычислил, просчитал все мои ходы? Нужно вызвать друга на откровенный разговор, он не умеет врать, и все сразу станет ясно.
