Неужели это не за мной?
Нагрянул босс с проверкой или новенькую привезли — да мало ли что случилось. Скоро узнаем.
Я поднялся на второй этаж столовой и занял позицию.
Секунды тянусь нитями расплавленного сахара. Лающие до хрипа псы заткнулись. Надзирающие за девочками переглянулись, рыжий и питекантроп отошли к «девятке», вновь прибывшие — ко входу в здание. Один исчез внутри, второй, долговязый и лысый, похожий на грифа, остался.
Лязгнули ворота. Заревел мотор. Опять залаяли псы. Я сглотнул вязкую слюну.
Похоже, это и правда не ко мне. Ну а чего я ожидал от своего папани, который, как выяснилось, все что может — только яйца чесать?!
И предо мной во всей своей красе встал вопрос: готов ли я сдохнуть ради юных пленниц? Готов ли отдать свою жизнь за них? Собак привязали, вот уедет первая смена, и буду думать.
Я погладил обрез. Не подведи, родной!
Звук мотора все ближе. Ближе…
Я выглянул в дыру бетонного балкона, и сердце затарабанило, лед в груди растаял: завидев машину гостей, бандиты напряглись.
Питекантроп выхватил пистолет, пятясь, прицелился в невидимую мне цель. Рыжий просто драпанул в лес. Гриф кивнул — что, мол, там? Ответ рыжего я не расслышал, но по тому, что это наши, причем полным составом, догадался, когда и гриф драпанул, и питекантроп, передумав стрелять.
Разбежались бандиты в разные стороны, как вспугнутые зайцы. Нет — шакалы.
Пять секунд — и к зданию прикатила… «Буханка»! Из нее на ходу выпрыгивали собровцы, я насчитал пять человек.
«Буханка» — надо же! Ну а что я хотел в начале девяностых, и экипировка у спецназа никакая, и транспорт, и вооружение так себе.
Спецназовцы ломанулись к зданию с девчонками. Двое остались у выхода, трое ворвались внутрь.
Спецназ уже работал, когда подъехал ментовской УАЗик, оттуда выскочил мой отец и рванул к зданию, но его остановил стоящий у входа старший группы СОБРа. Второй опер, прибывший с отцом, с недовольным видом закурил, опершись о капот УАЗа.
Я аж устыдился мыслей об отце.
Удивительно, но он меня не бросил! Это нелогично, опасно, но он сделал выбор! Никогда не пойму, что у него в голове.
Из здания донеслись короткие неразборчивые команды, и спустя минуту вывели неудачливого надзирателя, которого бросили напарники — в наклонном положении, с опущенной башкой и руками за спиной.
— Кукарекай на зоне, падла! — рычал собровец, сжимающий его шею. — Говно лопатами жрать будешь, а пить — из параши. Обещаю.
