Если же они в лагере, я планировал остаться там до утра. И тут ответственность ложилась на Илью. Он должен был якобы вскрыть то самое мое письмо, узнать о том, что я отправился выручать девочек, и рвануть к отцу: смотрите, вот, он не вернулся, он в опасности, помогите-спасите!
Насколько изучил отца, он не бросит меня на растерзание бандитам, потому что кинуть своего — это огромный минус к репутации. Не знаю, какая мотивация им движет, но тут дело не только в том, что он честный мент.
Отказавшись меня вызволять, он выставит себя конченым уродом, которому потом никто руку не пожмет.
Сумеет ли Илья сыграть в обеспокоенность и соврать, достоверно изобразить панику: а-а-а, помогите-спасите, наших бьют, друг погибает!
Выходит, успех моей операции полностью зависит от человека, которому я не доверил бы и крокодила выгуливать, не то что человеческую жизнь. По сути, как бы ни сложилось, я подставлю отца, потому что выезд группы захвата — сложная операция, нуждающаяся в согласовании.
Если правильно помню алгоритм, нужно выписать задание, отнести эту бумажку на подпись к руководству. И тут два пути в зависимости от того, подпишут или не подпишут. Угроза отцу поступила из областного центра, потому, возможно, наши менты и подпишут. Дальше следует вручить задание в СОБРе, и только тогда дадут группу. Это наиболее благоприятный путь.
Если не подпишут, есть еще вариант, незаконный. Если пораскинуть мозгами, то и не один.
Отец вряд ли на такое пойдет, но если вдруг, тогда ему останется лишь вздернуть меня, когда все будет кончено.
Получается, я повожу под монастырь своего, спасая чужих. Или нет? Кто более чужой: отец, который всем нам чуть жизни не сломал, или Алиса?
Долбанная совесть, какая же ты у меня ненасытная! Посмотрим. Может, отец вообще не захочет ввязываться, тогда придется мне самому отдуваться.
Сгущались сумерки, в щели между фанерой, закрывшей окна, просачивался электрический свет.
Я напрягал слух, но посторонних звуков не слышал, это наводило на мысль, что девочек хотя бы не обижают.
Сколько их там? Шесть? Больше? И сколько денег пообещали за каждую? Надо полагать, девственниц рассчитывали продать вдвое дороже — они редкий товар по нынешним временам — а потому я надеялся, что Алису не тронули.
Цикады смолкли, протяжные песни затянули сверчки.
