Я побежал к месту разборки, отшвырнул пацана, который собрался кусаться, перехватил руку женщины, сжал запястье. Пальцы ее ослабли, девочка выскользнула, но теперь я взял ее за локоть.
— Извините, это больше не повторится, — заверил я грудастую и наорал на девочку, удаляясь: — Настя! Ну сколько можно, выпорю!
Тетка кудахтала за спиной, девочка шмыгала носом, свободной рукой держась за красное ухо. Ее брат шел следом, не зная, чего от меня ждать, а соответственно, что делать.
Когда тетка скрылась из вида, я завел девочку за ларек с квасом, остановился у стены, сел перед малышкой на корточки, чтобы быть с ней вровень.
— Больно? Дай посмотрю.
— Чуть не оторвала! — пожаловалась девочка и убрала руку от уха. — Я не Настя!
Ухо было алым и вроде — оттопыренным больше, чем другое.
— Тетка-то этого не знает. Я так сказал, чтобы она подумала, что я твой брат, собираюсь тебя наказывать, и отстала. Не надо воровать. Менты загребут и в колонию отправят.
Мальчишка тронул меня за плечо и остановился на приличном расстоянии, буркнув:
— Отпусти ее.
Я встал, протянул ему руку.
— Паша. Я вообще-то помочь хотел.
Мальчишка подумал-подумал, сжал мою пятерню и отпрыгнул.
— Ванек я. А она — Света.
— Жрать хотите? — спросил я.
Дети переглянулись, уставились настороженно.
— Да не бойтесь. Я ж не маньяк, который зовет в машине покататься. Что будете: колбасу или сыр?
— Колбасу! — воскликнул Ваня.
— Сыр! — обрадовалась Света.
— И че — просто так? — насторожился мальчик.
— Почти.
Я вас накормлю, а вы расскажете про маньяка. У меня подруга пропала, хочу ее найти.
— Ладно, — сказал Ваня.
— Побудьте пока здесь, подождите, сгоняю в магазин, там может быть очередь.
Очередь действительно была, человек двадцать, а вот сыра не оказалось, только плавленые сырки «дружба». Я дождался своей очереди, взял триста граммов копченой колбасы, батон, два сырка, бутылку лимонада и за сто рублей — нож в аренду. Нарезал все и понес кормить детей, но их на месте не было. Видимо, мое поведение показалось им подозрительным, и они решили уйти от греха подальше.
Ругнувшись. Я собрался было уходить, но оказалось, что дети, ожидая подвоха, ждали в засаде. Себе я взял квас в ларьке и отошел к бетонному блоку, недалеко от которого валялся бомж. Судя по потекам и пятнам жира, плиту часто использовали в качестве стола.
Я расстелил газету, завалявшуюся в рюкзаке, разложил бутерброды, на которые маленькие бродяжки накинулись, как голодные щенки.
