Потом же посмотрела на нее недобро и буркнула:
— Ты тут зачем? Я тебя не звала.
Натка опустила голову, поникла и проговорила, отводя взгляд:
— Лика, я мириться пришла. Была неправа. Прости меня, пожалуйста! Паша рассказал, что случилось, и я, вот…
Натка полезла в сумку и достала оттуда купленные в аптеке новенькие бутылочку для кормления новорожденных и набор сосок.
Лика окаменела, и лицо у нее стало точь-в-точь, как у матери. Подержав немного бутылочку в руке, она поставила подарок на стол — видимо, решила сгладить острые углы.
Наташка еще не поняла, что прощена, и затараторила:
— Не представляешь, как я тебе сочувствую и как понимаю! Он, — она покосилась на дверь, — меня чуть не убил. Ненавижу! Но ты не переживай, этот потаскун у вас долго не задержится.
И тут Лика выдала то, что я никак не ожидал услышать:
— Мать его выгнала. Сказала, чтобы его тут не было, когда она вернется, или напишет заявление о побоях. Ну, он теперь на меня охотится, чтобы хоть кого-то побить. Мне страшно, сегодня весь день просидела.
Только в туалет бегала.
— Так это он ее ударил? — возмутился я, сжимая кулаки.
Лика дернула плечами.
— Я не знаю. Вроде не то чтобы ударил…толкнул, может, или расстроил сильно. К ней все еще не пускают, а ходить ей не дают. Очень волнуюсь за нее, она любит этого козла до безумия. Как мы будем жить, что есть и всякое такое — это она не сейчас, это я уже слышала. Типа мы сейчас очень-то едим.
Лику прорвало, она говорила, говорила и говорила:
— Как ребенок без отца? Одна дочь, то есть я, без отца, и вторая будет наполовину сиротой.
Ей, понимаете, нормальной семьи хотелось, когда друг за друга горой, а не это вот все. Она и была горой, а ему что-то не хватало… Хотя я знаю, чего не хватало. Мама сильно закрытая. Она кажется холодной, но на самом деле это не так. Но это нужно очень хорошо ее знать, чтобы это понять. Они ж вместе пять лет уже. Сначала так хорошо все было! А как жить с нами стал, будто подменили его. Все ему не так, особенно — я мешаю.
Лика всхлипнула. Наташка шагнула к ней и обняла, и они вместе заревели — в прошлом два заклятых врага, а ныне сестры по несчастью.
— Ничего, все будет хорошо! — утешала ее Наташка. — Будет что вам есть. Я, вот, торгую, по тридцать тысяч в месяц получается. Пашка и вас научит, да?
— Научу, — кивнул я.
Проревевшись, Натка резко сменила тему:
— Я так хочу сестричку в руках подержать, аж не могу!
— Это нескоро будет, — сказал я, — она ж недоношенная.
