Алтанбаевцы волочились за Наташкой, неуклюже расспрашивали про театр и что такое «Фауст». Сестрица расцвела.
На остановке я велел алтанбаевцам не обижать Натку и сказал, что мне надо проведать Лялину, узнать, как там моя юная сестренка. Наташка потупилась и спросила:
— А можно с тобой? Лика меня не прогонит? Я ж ее гоняла…
— А ты извинись, — посоветовал я.
— Так извинялась уже… Так интересно на мелкую взглянуть хоть одним глазком. А как ее назвали?
— Диана Романовна, — сказал я. — Так Анна хочет, но, может, отец не согласится, посмотрим.
Я не знаю, что там у них. Может, они вообще разбежались, Лика рассказывала, они жутко ругались накануне родов.
— Так он ее тоже бил? — воскликнула Натка и прищурилась, зашипела: — С-сука! А можно так сходить, чтобы его не видеть?
— Можно, — кивнул я. — Лика в отдельной комнате общаги.
Мы направились к сводной сестре, минуя приподъездных алкоголиков, которых я уже запомнил, а они запомнили меня, поздоровались, я поднял руку, приветствуя их.
В подъезде Наташка зажала нос рукой.
— Фу, ну и вонь тут.
Со второго этажа донесся басовитый женский крик:
— Жэ-еня! Жэ-еня!
Кто-то пел, кто-то ржал, звенела посуда, работающие телевизоры создавали адскую какофонию. У Наташки вытянулось лицо, ноздри затрепетали. На втором этаже поперек коридора в майке-алкоголичке и трусах лежал пьяный Женя. Дверь в его комнату была распахнута. На кровати, опершись на подушки, сидела очень толстая старуха, седая и всклокоченная, прижав к груди усохшую, скрученную контрактурами руку.
— Может, его поднять? — предложила Наташка. — А то что ж он так? Мама, вон, волнуется.
— Это не мама, — процедил я. — Жена.
Наташку перекосило. Она отступила на шаг, посмотрела на старуху, та оскалила беззубый рот и зашипела, раскачиваясь из стороны в сторону:
— Уйди. Уйди. Уйди!
— Ужас, — шепнула сестра, обошла валяющегося алкоголика и юркнула ко мне.
Я постучался к Лике и проговорил:
— Сова, открывай, медведь пришел…
В этот момент распахнулась дверь в комнату ее матери, оттуда, покачиваясь, вышел мой отец с бутылкой вина в руке.
С трудом сфокусировал взгляд на нас с Наташкой, указал пальцем и пробормотал:
— Предатели! Фаш… колла… кобаранты!
Держась за стенку, он двинулся к нам. Похоже, таки придется поднять руку на отца. Но нас спасла Лика, втянула к себе в комнату. Отец подолбился немного в дверь и успокоился.
Лика поначалу будто бы не заметила Наташку, она боялась отчима.
