— Натка, а ну выше нос! И хвост пистолетом!"
"Сестра кисло улыбнулась. Я собрался уже уходить и тут заметил странного смутно знакомого типа, топающего между рядами и поглядывающего на товар. На лице — щетина, глаза ввалившиеся, обведенные синяками, одежда перекошена. Ощутив мой взгляд, он вскинул голову, посмотрел на меня, потом — на Наташку, его лицо изменилось, и он устремился к ней, сунув руку за пазуху.
— Ты его знаешь? — спросил я сестру, становясь между ними.
— Н-нет, — уронила Наташка за моей спиной.
Я приготовился драться, лихорадочно перебирая кандидатуры в Наташкины враги.
— Это он! — взвизгнула сестра, и голос ее задрожал. — Я узнала! Он выгонял меня из квартиры Андрея!
Будто уловив мои намерения скрутить его, невысокий небритый мужчина примирительно вскинул руки. Шагнул назад. Я замер, ничего не понимая.
— Чего тебе надо? — вскрикнула Наташка.
Губы гопника задрожали, глаза увлажнились, он сложил руки на груди лодочкой и взмолился:
— Простите меня! И друзей моих. Я понял, мы причинили вам много зла! — Он посмотрел на Наташку.
— Прости, я был груб и готов принять наказание.
Он шагнул к прилавку, зажмурился, подставляя щеку:
— Бей! Сильно бей.
— Больной, — выдохнула Наташка и отодвинулась.
А до меня дошло, что случилось: на него подействовало мое внушение, и он искренне раскаялся.
— Деньги верните, воры сраные! — не растерялась сестра. — Двадцать… Тридцать пять тысяч! Это мои деньги.
Гопник безропотно вытащил из нагрудного кармана пачку купюр, положил на прилавок:
— Двадцать три триста, именно столько было там.
Я сохранил, долго тебя искал, прятался, чтобы не попасться ментам, они отберут. Теперь моя совесть чиста.
Наташка наблюдала за ним, разинув рот. Алиса тоже тянула шею, не понимая, что происходит. Мужик рухнул на колени.
— Прости меня, девушка! Часы отдам. Перстень, вот, есть, серебряный. Только прости, сердце не на месте.
— Прекратить, — скомандовал я. — Поднимайся и иди прочь. Никакого криминала, начинай новую жизнь. Пошел!
Я скосил глаза на удивленную Наташку, прижавшую деньги к груди, словно этот кадр мог передумать.
— Прости-и-и! — проскулил он.
— Прощаю, — уронила она.
Подождав, пока гопник уйдет, Наташка сказала вполголоса:
— Что это было? Только не говори мне, что он раскаялся. Ты натравил на него Алтанбаева? Зажал яйца дверью… Как ты добился такого эффекта? Или, может, загипнотизировал? Ни в жизнь не поверю, что он сожалеет. — Сестра уставилась на меня испуганно. — Как?
Я пожал плечами.
