Потому и сын ее к себе не берет, и внучка не приезжает, и друзей нет.
Стиснув зубы, я сказал:
— Хорошо. Что вы нам предлагаете?
— Мыться по субботам. Или пятницам. Или в другой день. Вас и так трое!
Ходить и вонять, ага. Я посмотрел на домик. Блин, только привыкать начал! Выводок мышей мы поймали, положив приманку в стеклянную банку, и стало тихо-тихо. Наташка обработала заплесневелые обои хлоркой, и стало пахнуть не сыростью, а обитаемым жильем. И что, уходить? Куда? Как показала практика, в девяностые сложно найти адекватное жилье.
Но раз уж Наташка — почти замужняя дама, нам с братом и однушки хватит.
— Чего молчишь? — немного успокоившись, спросила Зинаида Павловна.
Я перевел на нее взгляд и спокойно ответил:
— По идее, нам положены две недели, пока мы подыщем новое жилье. Постараемся освободить помещение раньше. Учитывая, что нас тут теперь двое, Наташа съехала, вопрос о помывке утрачивает… эээ… злостность. Мы обязуемся воду расходовать по минимуму, парни это умеют.
Что касается прочего, все договоренности остаются в силе. Мыться мы будем когда хотим, потому что не привыкли к антисанитарии. Итак, сегодня у нас семнадцатое февраля. Третьего марта мы освободим помещение.
Видимо, хозяйка не ожидала, что я способен грамотно дать отпор, и рассчитывала, что настоит на своем и запретит нам лить воду. Встретив сопротивление, она растерялась. Вот теперь я начал давить:
— Еще раз повторю: если по нашей вине случится авария, мы обязуемся все починить.
Не волнуйтесь об этом.
Оттеснив ее, я зашагал к себе. Только расслабился, блин! Только занялся интересным — и надо опять искать жилье.
— Павлик! — окликнула меня Зинаида Павловна, я обернулся.
Она схватилась за голову, покачала ею.
— Господи, что это я! Совсем плохая стала. Раз мы, фронтовики, жили в землянках, не значит, что молодежи не надо мыться. Прости меня! Не надо никуда съезжать! — в ее голосе прорезалась паника.
— Как я тут одна?
Нет у нее никакого слабоумия, просто вредность, да такая, что сын сбежал на край географии. Оставаться тут нежелательно, потому что претензии со временем будут усугубляться, а оно нам совершенно не нужно.
В прихожей меня ждал Боря.
— Чего она тебе на уши присела? — спросил он.
— Грязные мы, моемся часто, воду льем, дом подтапливаем. Хотела запретить мыться.
— А ты что?
— Сказал, что съезжаем.
