Тебя мы не дождались, я позвонила маме, договорилась, что Вася завтра завезет.
— Безвозмездно, то есть даром? — спросил я, так и подмывало напомнить о деньгах, которые она хотела вытрясти с несовершеннолетней дочери.
Мама растерянно захлопала ресницами, не уловив сарказма.
— Да. Он же все равно почти мимо едет.
Зато Наташка уловила, улыбнулась зло.
— Спасибо, — процедил я.
О, как же хотелось прочитать нотацию, пристыдить ее отношением к Наташке, вот только осознает ли она свою вину, сделает ли выводы?
Вряд ли.
Просто разревется. Чего доброго, отчиму нажалуется, и мы разругаемся вдрызг. Все равно Наташка тут жить не собиралась. Но так хотелось хотя бы узнать мамины мотивы! Обязательно это сделаю, но на холодную голову, не сейчас.
Наташка, не глядя на маму, заварила нам чаю, разлила по чашкам, выставила блюдце с печеньем. Мама не замечала, что ее дочь мрачна и подавлена, ее не настораживали Наташкины красные глаза и распухший нос. Толку с ней ругаться, взывать к материнской совести? Может, все дело в том, что она застопорилась на двенадцати годах развития? Пока мы были маленькими, она воспринимала нас как детей, знала, что с нами делать, заботилась и оберегала, теперь мы ее переросли, она это почувствовала и какой-то животный инстинкт велит ей вытолкнуть нас из гнезда.
В кухню зашел Боря, принес акварельку: узкая улочка, двухэтажные дома, цветущая юкка на фоне далекого моря и укутанной облаками горной гряды.
— Ух ты! — воскликнула мама. — Это же у нас здесь! Очень хорошо.
Боря самодовольно улыбнулся, а потом изменился лицом и сказал:
— Кстати, там по новостям сказали, что на Мавроди, ну, который «МММ», покушение было. Его в голову ранили, но вроде живой.
Я чуть не подавился чаем. Очень интересно. И странно, потому что от маленького камешка-меня, брошенного на водную гладь реальности, побежали волны размером с цунами. В той реальности ничего подобного не было, от Мавроди избавились более демократичным способом, просто посадив его в тюрьму.
Надо срочно сливать последние десять акций, а то я и следить перестал, сколько они прибавили в цене.
— Ма-а, — я перевел взгляд на родительницу, — а сколько ты акций «МММ» купила?
— Зачем тебе? — прищурилась мама.
— Их надо продавать. Срочно.
Глава 3
Покайся, сын мой!
С Канальей мы стартовали, как обычно, рано-рано утром, когда ни магазины не работали, ни тем более всякие пункты продажи акций, и узнать, что и как в «МММ», не представлялось возможным.
