Вера к тебе пришла…
— С какого перепугу? Да я ее знать не знаю, — недовольно буркнул я, оторванный от даосистского созерцания чаинок в моей фарфоровой кружечке, — она же сказала, что к тебе!
— Напугалась тебя. Мне рассказала.
— Чего рассказала-то? Ну что я из тебя как клещами вытягиваю?! Маш, что все это значит?
— Товарищ колдун, миленький, помоги! Помоги, пожалуйста! — Вера бросилась на колени и, схватив меня за ноги, стала целовать их, кланяясь, как иконе. Я ошеломленно замер с раскрытым ртом, замерла и Маша, вытаращив глаза и глядя на ползающую под ногами девушку.
"
"— Эт-то что за хрень! — Я вскочил на ноги и отодвинулся от припадочной. — Чего она меня колдуном-то называет, не пояснишь?
— Не сердись, товарищ колдун! Мне Олька сказала, что ты колдун, настоящий колдун, и умеешь с духами разговаривать! Помоги!
— И чем же я тебе могу помочь? — автоматически спросил я, не обратив внимания на то, что информация к ней пошла от Ольги. Потом только спохватился.
— Беда у нас, товарищ колдун! Папка мой помер, а у него заначка была на черный день.
Деньги! И он никому не сказал, где их закопал. А тут беда случилась — муж мой, Петька, заболел. Деньги на лечение надо, и работать не может — обезножил, как зимой на рыбалке обморозил ноги. Гниют ноги, и все тут. И мамка тоже слегла. Я на двух работах работаю — на хлебзаводе жилы тяну. Дочку почти не вижу. А папашка заныкал куда-то деньги и не сказал, зараза! Он дом продал, а еще машину. И все спрятал — вроде как на черный день.
А днем лег поспать, захрипел… и все. Нет папашки, и нет денег. Хоть вешайся. Может, и повесилась бы, если б не Машка. Дочка моя, Машулька. Она меня держит. Сил уже никаких нет жить… помоги, родимый, помоги! Одна надежда на тебя!
— А когда Ольга тебе про меня сказала и что говорила? В каких выражениях?
— Она не выражалась, она очень уважительно про тебя говорила. Сказала, что ты колдун великой силы. И что если кто-то и поможет мне, то только ты. А когда говорила — да вот, на днях, я к ней в психушку приходила, принесла передачку.
Меня не пускали, но санитар у меня там знакомый, Васька Суслин — мы в одном классе учились, вот он и пустил. На минуту. Что успела она, то сказала. А Олька баба основательная, она слов на ветер не бросает. Если что сказала, то оно так и есть.
— Есть такой, Суслин, в клинике, — мотнула головой Маша, — выжига тот еще. Все норовит медсестрам под юбку залезть. Уволить его давно пора, да работать некому.
