И это… мужское достоинство она им вырезала и повесила на улице, на бельевую веревку. Ужас какой! Зыков, с пятого дома, шел на работу, видит: из калитки выходит Ольга, голая, вся в крови, с ножом в руках. Вышла и встала у калитки, дальше не идет. Он перепугался, а Ольга-то ему и говорит — вызови милицию, я их всех убила! Он побежал в магазин — телефоны-то у нас все повыдирали, хулиганье, ручки бы у них поотваливались поганые! Милиция приехала, Ольгу забрали на спертизу. «Скорая» еще приезжала. Бабу-то они порезали сильно, кровь пили у нее.
Сектанты оказались. Как она, милая, выжила — только Господь знает! Нашу русскую бабу так просто сектантам не одолеть — сразу письки поотрезает!
— Так откуда стало известно, что они убили Светку? С чего ты это взяла?
— А вот с чего, они, когда ее насильничали, все и сказали. Слышь, — бабка снова понизила голос, — они так ее накачали, что она шла враскоряку и по ногам текло! Вот! Люди говорят, чуть не порвали ей там все! Теперь спертизу будут делать, черпать у нее.
— Экспертизу, имеешь в виду?
— Да, испертизу!
— Вот это новости… вот это да…
— Это еще что! Это еще ерунда! Дальше-то что было! Севку-то ее повязали! Говорят, он со Светкой кувыркался, соблазнял.
А еще, само главно — он жонку свою ведь убил!
— Как убил? Ольгу? Она же живая?
— Тьфу! Каку Ольгу! Прежню жонку, ту, что вроде как сбежала с мужиком! Эти самые братья знали, где лежат ее косточки, знали, что папаша мамку убил, и молчали. А ей, Ольге-то, когда сильничали, и обсказали все. Думали, видать, что все равно убьют ее и похоронят рядом с мамкой.
А вот не удалось. В общем — Севку арестовали, и он уже сознался, что задушил жонку. Поговаривают, что участковый Федорчук в курсе был, дружбан его! Они ведь вместе выпивали. Сева и Федорчук, чтоб ему пусто было! Федорчука вроде как гнать из милиции собираются. Вот теперя все! Теперя я все рассказала! Ну как тебе?
— Ну что сказать, я фигею, дорогая редакция!
— То-то же… а ты — сонное царство, сонное царство. А тут — вона чего. Сатанисты завелись.
Вообще-то за братьями давно подмечали странности — чего-то шепчут, чего-то подглядывают. Жаловались на них Севке-то, а у него Федорчук в дружбанах, вот и покрывал. Теперя отпокрывался! Сколько мяса у меня потаскал, крыса поганая! Так ему и надо, ментяре этому. И Севке тоже. Надо же, чего учудил — приемную дочку сильничать! Таких надо сразу к стенке и шлепать, как в революцию.
Мария закончила рассказ и посмотрела на меня, хитро усмехнувшись.
— Все, как ты спланировал.
