И тогда люди говорят, что слышат потусторонний мир.
Сколько продолжалось мое ожидание — не знаю. Наверное, недолго — минут семь, может, десять. Наконец, дверь распахнулась, и в нее вошел человек лет под семьдесят или постарше. Высоколобый, седой, с глубоко запавшими глазами. Под глазами мешки, похоже, что его здоровье оставляет желать лучшего."
"Он внимательно осмотрел меня сверху донизу — я даже не попытался встать — чего ради? Это для них он супервип, а для меня просто пациент, старый человек, задавленный болезнями и проблемами.
Помню, что жить ему осталось не так уж и долго. Судя по тому, что я знал о руководителях государства, жизнь у них была бурная во всех отношениях. И довольно-таки нездоровая.
— Это ты? — спросил он с легким сарказмом.
— Это я, — ответил я ему в тон.
— Понятно. Серов меня уже предупредил, что ты штучка еще та, — человек усмехнулся, стал похож на простого пенсионера. Но я знал, что это один из могущественнейших людей страны. Не стоило обольщаться — человек, сорок лет пробывший во власти, — что у него должно было остаться человеческого? Но при том при всем — он мне как-то понравился.
Вот с первого взгляда понравился, и все. Он не надувал щек, не стал вопить что-то вроде: «Встать, когда с тобой разговаривает подпоруч-чик!»
Мужчина уселся передо мной на стул, оглянулся на Серова и мягко сказал:
— Оставь нас одних. Я хочу с ним просто поговорить.
Полковник кивнул и тут же выскользнул за дверь. Мы остались вдвоем.
— Ты вправду колдун? — серьезно спросил мужчина.
— И можешь вернуть молодость?
— Могу. Колдун. Вернее — маг.
— А тебе сколько лет? Ты молод или стар?
— Мне двадцать с небольшим. Я маг с детства. Мутант.
— Говорят, ты прибыл из другого мира? Из параллельного? Это правда?
— Правда. Чистая правда. У нас магия обычное дело. И у нас на сто лет больше, чем у вас. Примерно на сто.
— И что там? Как живут люди? Что делается? — интерес мужчины был таким неподдельным, даже жгучим, что я удивился — старик-то молод душой!
— Живут люди.
Советского Союза давно нет. Развалился. Растащили на части — негодяи, которые влезли в руководство республик. Германия объединилась, стала единой. Наши оттуда ушли. Партий у нас не одна — десятки. Во главе России президент, выбираемый народом. Мы живы. Россия жива.
— Хоть Россия жива, и то хорошо, — грустно усмехнулся мужчина и поднял на меня глаза, — а ты не помнишь, сколько я прожил? Просто интересно.
— Не помню.
