— Это точно… что-что, а уж это-то мне известно, — увяла дама, тяжело вздохнув и неосознанно огладив свои явно крашеные волосы, — потому я вас и позвала… Ваня? Вас звать Ваня? Вы не обидитесь, если я буду так звать?
— Почему я должен обидеться? Главное, не зовите Гришей. Или еще того хуже — Альбертом! А Ваня — есть Ваня, из песни слова не выкинешь.
— А вы забавный, — улыбнулась дама, — и очень… интересный мужчина. Где мои двадцать лет… Завидую вашей девушке. Той, что была раньше тридцатипятилетней дамой.
— Интересно, а откуда у вас сведения? — поинтересовался я, слизывая взбитые сливки с пирожного.
— Слухами земля полнится, — уклонилась от ответа дама, — у нас свои методы получения информации. Только вот слухи это или же правда — развеять мои сомнения сможете только вы. И вы готовы развеять сомнения? Наелись? Или, может, вам принести что-то посущественнее, чем простые бутерброды? Суп? Второе? Я могу отдать распоряжение — через десять минут все будет."
"— Если бы раньше, — ворчливо ответил я, — а так уже наелся, не влезет!
— Ну кто же знал, что вы так голодны! — дама рассмеялась звонко и дробно, как будто по полу рассыпали стеклянные шарики.
— Приятно было посмотреть, как вы едите — настоящий зверь, самец, так сказать! Наши мужчины какие-то вялые — щиплют кусочки, жеманятся, а вы едите как настоящий мужчина. Ну, так что, теперь в силах со мной поговорить? Я же знаю, что, пока мужчина не поел — к нему и не подходи. То-то в русских сказках: «Напои, накорми, в баньке попарь, спать уложи, а потом и расспрашивай!» В принципе — я и то и другое могу устроить.
И баньку сделать, и спать уложить. Но вряд ли вы согласитесь — вас же дома красотка ждет, волнуется. Как только мы поговорим — вас отвезут домой на машине, не беспокойтесь. Все будет в порядке.
— А мне кажется, мы уже говорим, и очень даже продуктивно, — сказал я, насмешливо щурясь и отдуваясь от плотного обеда всухомятку.
— От вы вредный какой! — снова рассмеялась дама. — Вы же знаете, о чем я говорю. Итак, Ваня, вы в самом деле можете меня… омолодить? — Дама затаила дыхание, сжалась, вцепившись в сиденье стула, и впилась глазами в мое лицо.
Я наблюдал за ней сквозь полуприкрытые глаза и раздумывал — что делать? Вернее так — делать-то я знал что, но как это использовать в своих целях? И так, чтобы не промахнуться… не каждый день вызывают в дом первого секретаря обкома партии. И грех не попользоваться этой возможностью урвать себе каких-либо благ. Они-то, вон, как сыр в масле катаются.
