— Гражданин Сидоров заявил, что вы его истязали, что пытались его убить! Что скажешь по этому поводу? И вы все — что скажете? По одной статье ведь пойдете! Этапом в Нижний Тагил!
— Врет этот… гражданин Сидоров, — спокойно-нагло заявил Дымов, — никто никого не истязал. Он психический больной, и его нужно в психушку, идиота!
— Товарищ полковник, вы не могли бы выйти? — попросил я.
— Что?! Из моего кабинета? Хмм… а проблем не будет? Все будет в порядке?
— Если вы спрашиваете, не размажу ли я этих подонков по стенам — обещаю, что все выйдут отсюда живыми, и даже очень живыми.
Клянусь.
— Ну… если клянетесь… что же — разговаривайте. Я отлучусь на десять минут.
Полковник широким шагом подошел к двери и вышел, захлопнув за собой обе створки. Воцарилось молчание, которое прервал холодный голос Дымова:
— Не докажешь, сука! Как ты не сдох, тварь?
— Василич, не надо! Он может писать! Это может быть спектакль! — тронул его за руку мужчина рядом, зам, который первый ударил меня в печень.
Дымов кивнул и замолчал, ненавидящим взглядом сжирая меня, как нильский крокодил свою жертву.
Дай ему волю, он бы меня порвал на части.
Я вздохнул, окинул взглядом группу стоящих передо мной людей и, не теряя времени, стал читать заклинание. Они переглядывались между собой, удивленно и насмешливо поднимали брови, а когда я закончил, Дымов с издевательским смешком сказал:
— Шарлатан херов! Моя бы воля — ты б с зоны не вылезал. Вас, аферистов, искоренять надо. Закончил свою тарабарщину? Успокоился? Забудь о своих дебильных заявлениях — никто никого не бил.
Никто не истязал. Тебе же спокойнее будет. Иначе…
— А чего иначе? — невинно осведомился я.
— Василич! Молчи, он нарочно провоцирует, — буркнул стоящий рядом зам и тоже стал сверлить меня тяжелым взглядом.
— Никто вас не провоцирует, — усмехнулся я, — рассказываю, что теперь будет. А будет вот что — через десять минут у вас начнет зудеть тело. Вы почувствуете, как будто у вас под кожей лазят, протискиваются черви. Зуд будет невероятным, страшным, невыносимым.
Вы будете расчесывать себя до крови, а на местах расчесов образуются нарывы, из которых покажутся тонкие нитки червей. От вас отвернутся близкие, друзья, соседи. Вас уволят с работы. И вы будете заживо гнить, съедаемые изнутри. До тех пор, пока вы сами не пойдете и не напишете явку с повинной, в которой расскажете обо всех своих преступлениях — избиениях людей, пытках, поборах и обо всем, что вы творили все это время.
