Ты же только раздражаешь меня, потому что даже не представляешь, насколько тебе повезло в этой жизни.
Из-за вспышки гнева он подошел ко мне слишком близко, и запах его свежего, мятного геля для душа заполнил мой нос. Его волосы были все еще влажными и беспорядочно спадали на лоб. Мой взгляд был прикован к татуировкам на его руках и верхней части тела. Изображения адских гончих, ножей, черепов и байков.
– Прекрати строить из себя жертву, – наконец сказала я.
Мэддокс пристально посмотрел на меня, и что-то в его глазах заставило меня возбудиться.
– Я был жертвой давным-давно, но не теперь.
Мои глаза метнулись от пирсинга в его языке к штанге в его соске.
– У меня есть еще, – сказал он и сделал очередную затяжку.
– Где? – спросила я.
Его взгляд опустился на боксеры.
– Еще два.
Моя челюсть отвисла, пока я пыталась представить, где именно они были. Щеки запылали.
– Ты играешь со мной. – Я прищурилась. – Просто хочешь заставить меня нервничать."
"– Почему два пирсинга на моем члене заставляют тебя нервничать? – спросил Мэддокс, но в его голосе появился новый, более глубокий тембр.
Я пожала плечами.
– Не они.
Он ухмыльнулся, словно видел меня насквозь. Все в Мэддоксе заставляло меня нервничать.
– Ложись в постель, принцесса.
Ему всегда удавалось сделать так, чтобы это слово звучало, как худшее оскорбление в мире, которое только можно себе представить.
Пытаясь скрыть страх, я села на самый край кровати, касаясь ногами пола. Постельное белье пахло свежестью, а не сигаретным дымом или по́том.
Скорее всего, Мэддокс обычно курил с открытым окном и просто не хотел меня раздражать.
Он бросил на меня наполовину удивленный, наполовину раздраженный взгляд.
– Простыни чистые, как я и сказал, не переживай.
– Я не насчет этого переживаю.
Он кивнул, прищурил глаза, задумавшись.
– Тогда насчет чего?
– Разве не очевидно? Я не в восторге от того, что буду спать рядом со своим похитителем без охраны.
Мэддокс указал на свою грудь.
– Я – твоя охрана, и тебя уж точно не надо защищать от меня.
Твоя киска в безопасности.
Я стиснула зубы и наконец легла на кровать. Она была намного жестче, чем та, к которой я привыкла, но после конуры ощущалась, как мягкое облако.
Мэддокс докурил, но все равно продолжил стоять перед окном, смотря вдаль. Буквы «Мотоклуб “Тартар”» покрывали его спину от одного плеча до другого, а под ними был череп, извергающий пламя, точно такой же, как и на его груди.
– Почему черепа?
Мэддокс посмотрел на свою грудь.
