Ее отец заплатит за свои грехи, а не его дочь. Может, она и была избалованной и жила счастливой жизнью благодаря его прогнившей личности, но это не оправдание для наказания, а я, определенно, последний человек, который должен был судить человека за грязно заработанные деньги.
Расхаживая по крыльцу, я выкурил две сигареты, пока в голове не нарисовался план. Это было рискованно по многим причинам, но единственное, что мне пришло в голову, – это позволить Марселле уйти, однако ад замерз бы быстрее, чем это случилось бы.
Она была нашим шансом к падению Витиелло.
Потушив сигарету, я бросил ее в переполненную пепельницу и поднялся в свою комнату, решив поговорить с Эрлом утром. После собачьих боев он был не в состоянии обсуждать что-либо. Я уселся на подоконник. Слова Марселлы крутились в моей голове. Что, если он возьмет то, в чем ты себе отказываешь?
Черт. Я снова провел ночь, наблюдая за ее конурой.
После недолгого утреннего сна я отправился на поиски Эрла, но мне так и не удалось поговорить с ним, потому что он послал меня забрать деньги у одного из наших дилеров.
К счастью, Коди не шнырял поблизости, так что мне не нужно было волноваться за Марселлу. Но я волновался, черт возьми.
Вернувшись в клуб поздно вечером, я увидел байк Коди, припаркованный перед домом. Я быстро слез со своего «Харлея» и побежал по тропинке прямо к конуре. Марселла сидела рядом с решеткой и, судя по всему, разговаривала с Сатаной. Собака вытянулась рядом с ней, и только решетка разделяла их.
Успокоившись, я зашел внутрь.
Следуя на звук выстрелов по банкам, прошел через черный ход и обнаружил дядю в его любимом кресле-качалке, стреляющего по жестяным банкам, стоящим на пеньках деревьев. Его байкерская жилетка с вышивкой «Президент мотоклуба “Тартар”» висела на спинке кресла. От ее вида моя грудь, как обычно, переполнилась чувствами. Однажды я надену эту жилетку и возглавлю клуб. Долгое время я не рассматривал такой вариант и был уверен, что Грей пойдет по стопам своего отца, но три года назад Эрл сказал мне, что я стану будущим президентом «Тартара», а не Грей.
Я был, мягко сказать, удивлен, а Грей опустошен, но Эрл был упрямым мудаком, который не менял принятых решений.
Дядя оглянулся через плечо, а затем продолжил стрелять по банкам.
– Не стой за моей гребаной спиной, это вызывает у меня чертов зуд.
Я опустился в кресло-качалку рядом с ним, но твердо поставил ноги на землю, чтобы оно не раскачивалось. Я ненавидел все монотонное. Предпочитал двигаться только вперед.
