Никогда в жизни у меня не было шрамов. Я молила Бога дать мне силы сохранить достоинство даже перед лицом пыток. Я хотела, чтобы моя семья гордилась мной. Эти байкеры жаждали запятнать фамилию Витиелло, но я пообещала себе сделать все, что в моих силах, чтобы помешать им. Я должна была верить, что во мне было больше качеств отца, чем он когда-либо хотел для меня."
"У меня не имелось никакого оружия, кроме одного. Амо всегда говорил, что моя внешность смертоносна. Я надеялась, что смогу доказать правдивость его слов.
Глава 7
Мэддокс
Несмотря на сильную усталость, давящую на мозг, я долго не мог уснуть, даже после того, как мои братья по клубу вырубились, напившись. В итоге я бросил попытки заснуть и провел ночь на крыльце, наблюдая за сгорбленной тенью сидящей на будке Марселлы, которая, как я чувствовал, тоже не сводила с меня глаз. Время от времени уханье совы и драка енотов нарушали тишину. Лишь малая часть причины моего дежурства заключалась в необходимости убедиться, что ни один из байкеров не притронется к нашей пленнице, особенно после того, как Денвер повел себя как грязное животное и нассал в ее клетку.
Другая причина заключалась в моем желании узнать больше о Марселле Витиелло, а через нее и о Луке. Фамилия Витиелло так долго преследовала меня, что было бы глупо упустить возможность получше изучить эту семью.
Когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь туманные верхушки деревьев, я бросил сигарету в пепельницу, оттолкнулся от крыльца и направился к псарне.
Глубоко в душе я знал, что мне следовало держаться подальше от Белоснежки. Во-первых, я называл ее Белоснежкой, а во-вторых, я не мог перестать думать о ней.
Она сидела на крыше собачьей будки с прижатыми к груди ногами, опершись подбородком о сложенные руки на коленях. Ее глаза были стеклянными и красными. Должно быть, она плакала. Но было слишком темно, чтобы я мог разглядеть. При мысли о ее слезах мне стало не по себе. Марселла не была тем человеком, которого я хотел запереть в клетке и протащить через ад.
Она стала приманкой для гораздо большей добычи.
Ее туфля валялась на будке рядом с ней. Ведро было отодвинуто в угол, как можно дальше от нее. Даже если у нее была стальная выдержка, потребности организма, вероятно, взяли над ней верх за ночь. Древесина будки выглядела темнее в том месте, где на нее помочился Денвер.
Заметив меня, Марселла выпрямилась и села, скрестив ноги и вытянувшись как по струнке.
