Джованни резко отпустил меня, словно обжегся.
– Мне пора идти, – быстро проговорил он. – Я позвоню тебе завтра, когда ты успокоишься.
Мои глаза расширились от ярости.
– Только попробуй. Между нами все кончено.
Амо подошел ближе.
– Ты уходишь сейчас же.
Джованни развернулся и направился к входной двери. Амо последовал за ним и захлопнул дверь. Затем подошел ко мне. Я стояла на последней ступеньке, но брат все равно был выше меня. В его глазах горело желание защитить.
– Что произошло? Хочешь, я догоню его и убью?
Когда другие братья говорили подобное своим сестрам в порыве защиты, это рассматривалось как фигура речи.
Амо же был смертельно серьезен. Если бы я произнесла нужные слова, он последовал бы за моим бывшим и прикончил его. Джованни разозлил меня, но он сможет найти свое «долго и счастливо» с кем-то другим, так же, как и я свое.
– Он принуждал тебя к чему-то?
Ну конечно, он подумал, что все было именно так. Никто не поверит, что это я умоляла мужчину прикоснуться ко мне.
– Нет, – через силу сказала я, чувствуя предательский ком в горле и подступающие к глазам слезы. – Джованни идеальный послушный песик папы, сдержанный джентльмен.
Амо бросил на меня взгляд, который ясно дал понять, что он беспокоился за мой рассудок.
– Если бы перед тобой лежала полуголая девушка, ты бы отказал ей?
Губы Амо сжались от дискомфорта.
– Скорей всего, нет. Но я правда не хочу представлять тебя голой или занимающейся сексом. Если бы отец узнал, он бы убил Джованни только за это.
– Почему? Джованни хорошо обученный послушный песик и не обесчестил меня. – Я стиснула зубы, чувствуя, как глаза заливают слезы. Я не собиралась плакать из-за Джованни.
Какое-то время я думала, что люблю его, но теперь поняла, что просто заставляла себя так думать. Мне нравилась сама мысль о любви к нему. Чувство освобождения, появившееся после того, как я его бросила, было слишком сильным для настоящей любви. И все же грусть поселилась глубоко внутри. Я точно не знала, было ли это сожаление о потерянном времени или об упущенном будущем.
Наивно полагала, что смогу заставить себя полюбить, смогу воссоздать то, что было у мамы и папы с помощью одной лишь силы воли, но не смогла.
– Мне нужно подумать, – сказала я и, развернувшись, направилась в свою комнату. Амо был замечательным братом, но говорить с ним об отношениях не имело никакого смысла.
Как только я зашла в комнату, мой взгляд упал на рамку на прикроватной тумбочке.
